РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

Про мозг млекопитающего говорят, что это мозг лимбической системы, которая включает в себя гиппокамп, мозжечковую миндалину, таламус и гипоталамус. На определенном этапе зрелости мозг ребенка начинает приближаться к этапу морфофункциональной зрелости мозга млекопитающего животного. Возможно, в какой-то момент, оказавшись на одной ступеньке эволюционной лесенки, ребенок и животное могут начать «соревноваться».

Достаточно высокий уровень развития мозжечковой миндалины обеспечивает возможность испытывать чувство эмпатии (насколько это доступно ребенку). Кто займет здесь лидирующие позиции – определит процесс общения, сотрудничества, взаимодействия. Я не встречала в литературе рассмотрения этой проблемы в данном аспекте, все изложенное мной носит характер предположения.

Дельфинотерапии и иппотерапии посвящено немало литературы. В некоторых регионах есть специализированные центры, работают сертифицированные зоотерапевты. Эффективность этих методов бесспорна. Я тоже пользовалась ими при малейшей возможности.

В Турции покупала очень дорогой для нас аттракцион «купание с дельфином», когда позволяли гладить животное, играть с ним. Это, конечно, ни с чем не сравнимое ощущение – прикасаться к немного шершавой, прохладной и такой живой поверхности огромного существа, от которого исходит мощная энергетика.

Моя подруга – сертифицированный иппотерапевт, поэтому и такой способ абилитации, как иппотерапия, мне, конечно же, знаком. К сожалению, не всегда перечисленные методы бывают людям доступны. Из-за финансовых преград и климатических условий или из-за невозможности организовать поездки на занятия (лошади, например, требуют содержания в специальных условиях, конюшни, как правило, расположены за городом, не у всех есть личный транспорт, чтобы быстро добираться на занятие, да еще с больным ребенком).

ВЫВОДЫ

Неважно, какое именно животное станет проводником в более высокоорганизованный уровень неокортекса. Мурки и Жучки могут оказаться ничуть не хуже дельфинов. Главное, чтобы животное понравилось ребенку, было ему «созвучно». Если явных предпочтений нет, можно пытаться идти путем наблюдения, проб и ошибок. Понаблюдайте за ребенком в гостях, в контактном зоопарке. Сейчас организовано много приютов для животных, можно посещать террариумы, выставки животных. Главное – не напугать ребенка, создать благоприятную атмосферу общения.

<p>Глава 12. Психолог</p>

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Не скажу, что система образования в нашем регионе предложила развернутую программу абилитации, но в чем-то нам, безусловно, повезло. Когда Сереже было уже почти три года, участковый педиатр сказала, что в нашем районе города впервые создан Центр ранней помощи детям с проблемами в развитии. Конечно, критический момент для начала работы был уже упущен. Но я всегда старалась пользоваться любыми возможностями, поэтому согласилась и пошла на собеседование в центр.

Мне предложили заполнить опросник. Я сейчас уже не помню конкретных вопросов, однако результаты показали, что социальный уровень развития ребенка соответствует примерно… одному году. Новость была шокирующей.

Два раза в неделю мы стали посещать занятия в центре. Важно то, что нам дали направление в тот момент, когда ребенку еще не был определен статус ребенка-инвалида.

Занятия строились следующим образом: один час мы занимались индивидуально с психологом, затем еще один час были занятия в микрогруппе, состоящей из трех человек. Во время групповых занятий к нам присоединялся логопед. Мамы тоже участвовали. Заканчивались занятия в сенсорной комнате.

По возрасту дети были одинаковы. По уровню развития – нет.

Один ребенок, мальчик, был нормотипический, у него были проблемы адаптации к детскому саду. Он свободно разговаривал, выполнял все задания психолога, был упорядочен в поведении. Только был застенчив и все время прижимался к матери.

Второй ребенок в группе, девочка, была с синдромом Дауна, но на тот момент она выглядела существенно более развитой, чем Сережа. Во всяком случае она участвовала в совместных играх, выполняла отдельные задания.

Сережа почти ни в чем не участвовал, в контакт не вступал, ни с кем не сотрудничал. Родителям такое выносить тяжелее всего. Смотришь на все происходящее, ползаешь за ребенком по коврикам, а сам задаешься вопросом: «Что мы вообще здесь делаем?»

Примиряли с действительностью только выводы психолога, которая умудрялась по крохам собрать все те маленькие достижения, которые были у ребенка на занятии («А помните, как он сыпал разорванную салфетку, как будто это снежок?», «Сегодня Сережа последовательно преодолел препятствия из нескольких модулей!», «Сегодня внимательно посмотрел мне в глаза!»).

И это все?! Этому я должна радоваться? Но постепенно стало приходить осознание: только так, крохотными шажками, можно и должно идти к цели.

КОММЕНТАРИЙ