РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

Детских дошкольных учреждений, предоставляющих такие услуги детям раннего возраста, в нашем регионе не было. Видимо, поэтому попадали в такую группу дети не с тяжелыми речевыми нарушениями, а с нарушениями средней степени тяжести. Дети с тяжелыми речевыми нарушениями к пяти годам часто имеют еще и задержку психического развития, что дает основание определить их в другие коррекционные группы. Но и таких специализированных групп тоже бывает недостаточно.

Проблемы, сложившиеся с образованием в нашей стране (так же, как и с медициной), очевидны всем. Не хватает мест в обычных детских садах. Специализированные сады и группы для детей с особенностями развития существуют. Но здесь, на мой взгляд, существует перекос.

Школ для детей с необратимыми дефектами развития (умственной отсталостью) достаточно. Групп и школ для детей, которые имеют задержки развития (потенциально способны их преодолеть), не хватает.

Это объясняется тем, что на плечи коррекционных педагогов ложатся колоссальная ответственность и большие ожидания со стороны родителей. Ведь усилий работников учреждения недостаточно, чтобы справиться с ситуацией. А защиты от недовольства родителей и неодобрительного внимания со стороны бюрократической системы нет.

В случае, когда у ребенка диагностируются необратимые нарушения, никакой ответственности нет. Можно спокойно работать, не ожидая каких-либо санкций за то, что ребенок не освоил программу, не сдал контрольные и экзамены. Поэтому у нас так много учреждений для детей с умственной отсталостью. Что потом происходит с этими детьми, я уже писала в главе 26. Они получают начальное образование, позволяющее освоить самый ограниченный спектр профессий.

Все сказанное выше – мое субъективное суждение. Но думаю, оно недалеко от реальности.

Сейчас активно продвигается идея об инклюзивном образовании. Имеется в виду, что дети с особенностями развития должны быть помещены в среду обычных детей, что способствует взаимной пользе: проблемные дети получают возможность обрести опыт обычного общения, а здоровые (нормотипические) – урок толерантного отношения к «особым» детям.

Такая ситуация, по моим наблюдениям, возможна, только когда ребенка сопровождает тьютор в виде взрослого, который является проводником между особым ребенком и остальным коллективом.

Институт тьюторов в России развивается медленно, в основном в крупных мегаполисах, таких как Москва и Санкт-Петербург. В регионах тьютором обычно бывает мама.

В условиях специализированного (например, речевого) детского сада ребенок более защищен. Ему уделяется больше внимания. Он меньше отличается от находящихся там сверстников.

В условиях обычного образовательного заведения дети с особенностями, как правило, не защищены от травли (буллинга) со стороны сверстников. Слишком велик соблазн самоутвердиться за счет слабого и слишком низок контроль со стороны взрослых.

Возможна и другая ситуация. Дети оказываются в ситуации «инкапсуляции», отрыва от сверстников. Их просто обходят стороной. И то, и другое никак не способствует ни преодолению проблем у ребенка, ни воспитанию здорового коллективизма у остальных.

Таков результат моих наблюдений. Но исключения, как всегда, только подтверждают правило.

ВЫВОДЫ

Наиболее целесообразно будет подыскать оптимальный вариант образовательного учреждения для вашего ребенка с адекватной ему программой обучения.

Если нет возможности взять ситуацию под контроль, в вашем регионе нет нужных государственных специализированных учреждений – отдавайте ребенка в частный садик или школу. Организуйте обучение на дому. Важно не пускать ситуацию на самотек.

Не надейтесь, что все образуется само собой. В конце концов ребенок вырастет, а чувство обиды, озлобленности на весь мир и на вас за то, что не смогли его защитить, останется с ним навсегда.

Глава 36. Наша добрая фея

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Когда мы впервые зашли в группу, нас встретила воспитатель, Марина Александровна. Мягкий, будто обволакивающий бархатистый голос, плавные движения, аккуратная женственная прическа и одежда – все в ней располагало, подсказывало, что этому человеку можно доверять. К счастью, предчувствия меня не обманули. Впоследствии я оценила эту чудесную женщину как Педагога (именно так, с большой буквы).

Поначалу в новом садике все было непросто, как и везде. Многие ребята, несмотря на дефекты произношения и проблемы с поведением, быстро перезнакомились между собой и легко общались. Как я уже говорила, это были дети с нарушениями речи средней степени тяжести и сохранным интеллектом.

Сережа опять оказался в числе отстающих, появилась угроза стать, как и прежде, изгоем в детском коллективе.

И тут ко мне подошла Марина Александровна. Мы стали с ней советоваться. Она предложила сделать уголок Сережи (на стенде в холле), повесить его фото, фото семьи. Она сама сочинила стихи о нашей семье, подробно расспросила о каждом члене семьи. Предложила мне принести сладости.

Вечером, после ужина, она рассказала ребятам из группы о Сереже и предложила в знак дружбы угостить всех после еды конфетами.