Разреши себе чувствовать. Как перестать подавлять себя и обрести подлинную силу

Познакомьтесь со своей щедростью

Принято считать, что болезни от нервов, но я думаю, они от разного вида жлобства.

От эмоционального, когда жалко поделиться частью себя; от сердечного, когда сердце закрыто для близости; от финансового, когда помочь деньгами – подвиг. А чем еще голосовать, если не рублем? Самая простая, действенная вещь, где сразу видно, насколько мы свою внутреннюю щедрость чувствуем, знаем, доверяем ей и реализуем в данных социальных условиях. Там, за пределами материальной сансары, нам легко быть щедрыми, а здесь, когда эго ни на минуту не затыкается, ох как нелегко.

Ребенок рождается в огромном потоке щедрости, он ей обнят, как и доверием, любовью, а потом ум начинает год за годом собирать свои «сиротские песни». Социальные жернова не специально, конечно, а от страха и напряжения, создают на щедрость запрет, как и на красоту, кстати. Эрик Берн говорил, что красота – это вопрос не анатомии, а родительского разрешения, так вот про щедрость можно сказать то же самое.

Родительский запрет на нее формируется с самого детства. «Ты игрушки свои принес? Забыл? Потерял? Сколько можно тебе покупать? Никому не давай!»

Или наоборот: «Что ты жадничаешь, дай ей поиграть, она вернет». Это тоже создает запрет, потому что щедрость не возникает искусственно, правилами и распоряжениями.

А иногда послания вообще двойные – друзьям не давай, а своим отдай все. Или тем, от кого зависишь. В общем, жадный – плохо, но хорошо. Щедрый – хорошо, но плохо.

Так делают даже хорошие родители, просто запрет на щедрость такой, словно на кованый замок закрыта вся эта красота. Родители таким образом свое напряжение на тему «не давай, а то нам самим не хватит!» передают через воспитательные стратегии ребенку.

Ребенок боится отдать, боится терять, боится упустить, боится не быть первым, не получить ресурс, и никто его личную волну «брать-давать» почувствовать ему не дает. Это как надеть протез на здоровую часть тела.

Знаете, я в детстве теряла кучу вещей, но, надо отдать должное, мама не сильно возмущалась этому. Тем не менее, поскольку рядом со мной была не только мама, возникало напряжение: потеряла – жалко. До слез.

Моя старшая дочь часто теряла телефоны, вот прям специализировалась на этом. Я ей, естественно, выносила мозжечок: «Сколько можно? Я не могу тебе каждый раз покупать новый! Ну разве нельзя быть внимательнее?»

До сих пор неприятно, когда себя вспоминаю. Во-первых, я все равно покупала новый – значит, могла. Во-вторых, внимательнее нельзя, ребенок должен быть расфокусирован, когда познает мир, ему можно, ему так надо! А я своим напряжением сужала ее поле зрения. Создавала волну жлобства, в общем. Не специально, конечно, «кроме добра, никакого вреда от меня».

Да, новый телефон – это деньги, а они разве не для того, чтобы тратить?

И вот на очередном телефоне меня затошнило от себя. Пришла вдруг такая ясность: это всего лишь предмет. Нам он сам не нужен, нам нужно состояние, которое он дает, возможность, ресурс, ощущение. И никакой потери нет, этот предмет просто «пошел» создавать это состояние в другом месте. Ничего же в природе не изменилось? Баланс не нарушен, предмет существует, просто не у нас.

При этом для меня ситуация была еще и сигналом. Потеря телефона – потеря связи, а именно это тогда происходило между нами с дочкой. Не сразу я, конечно, до всего этого доперла.

Понятно, что мозг категорически не хочет так думать. Да кто хочет? Непонятная ведь стратегия. Потери нет, а что есть тогда?

А если представить, что мы участвуем в этом вселенском, общем движении, круговороте, где поток предметов, вещей, эмоций, любви, чувств существует в огромном общем обменнике? И ничто никуда не пропадает, уходит одно – приходит другое.

Согласна, сложно так думать в обычных социальных условиях, и даже не в обычных. Так не мыслят ни богатые, ни бедные. Слышали, чтоб хоть один родитель сказал потерявшему телефон ребенку: «Кому-то он нужнее, чем тебе. Ты с ним побыл, скажи ему «спасибо», а он пусть радует другого»?

Вот и я ни разу. Кто слышал – вы счастливчики.

Это я сейчас такая умная, и то исключительно местами. Часто мне тоже бывает страшно.

Страшно, что чего-то не хватит. Отдашь последнее, с чем сам останешься?

Ребенок должен быть расфокусирован, когда познает мир, ему можно, ему так надо!

Не оскудеет рука дающего, конечно, но кто в это верит?

А если говорить не про вещи. Допустим, про отношения?

Когда мне было 15, моя любимая подружка наговорила мальчику, который мне нравился, всякой ерунды про меня. Просто потому, что он ей тоже нравился. Я плакала, мама жестко мне тогда сказала: «С предателями дружить нельзя». И я по дружбе резанула пятнадцатилетней гормональной категоричностью. Мама меня похвалила. А то ж!