Разреши себе чувствовать. Как перестать подавлять себя и обрести подлинную силу

Есть классная практика, которую я подсмотрела у Вадима Зеланда, которая помогает еще больше раздувать мандариновый флирт.

Закройте глаза, представьте, что в районе сердца и позвоночника торчат две стрелочки – вперед и назад. Вообразите, что передняя стрелочка поднялась вверх, задняя опустилась вниз, и они начали между собой соединяться вдоль тела.

Потом откройте глаза и просто понаблюдайте за своим состоянием. Энергии будет больше и вы заметите нечто новое в привычной картине. Рутину снимет как рукой.

Помните: что не отпраздновано, то не прожито. Поэтому давайте праздновать жизнь в каждом ее моменте. Это не цель и не задача, это полная спонтанность. Просто добавляйте мандаринового флирта во все происходящее. Сделайте «вкл» бедрами и празднуйте жизнь.

<p>Холодный дождь равнодушия</p>

Когда главный бухгалтер принесла заявление об уходе, Таня, руководитель компании, была в шоке. Таня – это моя хорошая знакомая.

– В смысле, Нина? Тебя перекупили?

– Мне просто очень нужно.

– Что случилось?

Нина молчала.

Правдами и неправдами Татьяна все же вытянула: у Нины затянувшийся развод, ситуация дошла до дна, ей срочно нужны отдых, перезагрузка и смена обстановки. И неизвестно, на сколько это растянется. Может, на полгода, а может, на год.

– Это все понятно, Юля, всякое бывает, – рассказывала мне Таня потом. – Но Нина сказала ужасную вещь.

– Какую?

– На мой вопрос, почему она об этом не рассказала мне, Нина ответила, что я – образец вежливого, улыбчивого равнодушия. И атмосфера в компании такая же. Что расскажи она об этом, все бы поспрашивали немного, а потом неловко стали бы ее избегать. А это еще хуже, чем не замечать, что с человеком целый год что-то не так.

– А ты это замечала? – спросила я.

– Да она отлично работала! Всем помогала, улыбалась всегда, как я могла заметить?!

– Тань, если человеку плохо, это почти невозможно не заметить.

Я задала Тане три вопроса, и ей все вспомнилось: и Нинина интонация, и затравленный взгляд, напряженные плечи, горечь за словами в переписке и так далее. А разве может развод проходить незаметно?

– Я не замечала, правда.

– Не верю. Просто это неудобно для тебя и бремя для остальных. Столько дел, столько дел, некогда отвлекаться на чужие страдания.

Тему равнодушия в нашем обществе не принято обсуждать, часто до нее просто руки не доходят. С любовью бы и ненавистью разобраться, куда там с равнодушием.

Но на сегодняшний день это одна из наиболее болезненных тем, никогда человечество так не страдало от него, как сейчас. Ударная волна от всяких прекрасных «выбирай себя, ты никто никому ничего не должен», «поставь себя на первое место», «каждый сам должен прожить свои проблемы» дошла не только до умов, но уже и до сердец, поливая их холодным дождем равнодушия.

<p>Познакомьтесь со своим равнодушием</p>

Проверьте себя через эти вопросы, не проливается ли равнодушие через вас.

• Замечаете ли вы, когда у человека в окружении происходят неприятные ситуации?

• А если замечаете, готовы ли открыто обсудить?

• А предложить помощь готовы?

• Готовы ли спросить о происходящем у человека, взяв ответственность за свой вопрос?

• Слышите ли интонацию в переписке?

• Позволяете себе обозначить, что услышали?

Новомодная история: не помогай, пока тебя не просят, не бери на себя чужую ответственность. Это отдаляет нас друг от друга на раз-два.

Конечно, гораздо проще денег заработать, осчастливить людей очередной «нетленкой» в соцсетях, мир завоевать, всем все доказать, пожертвовать на благотворительность, чем взять потухшего человека за руку и спросить, чем ему помочь.

Но самое главное даже не это.

Равнодушие к другим – это равнодушие к себе.

Если бы Таня эти тонкие настройки в себе могла заметить, она бы и Нинины не пропустила. Холодный дождь равнодушия льется прежде всего на себя.

У меня есть метафора для этого состояния: равнодушие – это как подлинник картины мастера, замазанный сверху штукатуркой маляра, чтобы никто не узнал, не увидел и, не дай бог, шедевр не украл, а владельца не убил.

Иногда такие подлинники, замазанные штукатуркой, у коллекционеров хранятся годами, а когда потомки получают эту «мазню» в наследство, они ее легко продают или дарят, не зная, что под ней скрыт дорогущий шедевр.

Спускаясь в метро, я вижу, как вокруг ходят такие «подлинники», замазанные сверху чем-то простецким, равнодушным, отстраненным и холодным. Они не знают о своей неповторимости, им никто про это не сказал. Но главное: не зная этой подлинности внутри себя, невозможно заметить ее у другого.