Реализм и номинализм в русской философии языка

«Никакая мыслимая градация не может составить переход между идеальным и реальным» (там же: 224).

Вещь эмпирична как факт,

«но никакая истина не есть факт, т.е. нечто, определенное во времени»,

ибо

«сама истина выше всего временного» (там же: 230).

В конечном счете оказывается, что познание возможно лишь в слове – это возвращение к Логосу, поскольку в знаке раскрывается смысл противопоставления конкретной вещи, данной в явлении, и психическим ее эквивалентом – феноменом, заданным в мысли (или, что то же, в субъекте, понятии, концепте и пр.).

«Идея имеет значимость»,

а не значение (как, например, знамя или имя) (там же: 160):

«мы не только постигаем его внутренний смысл, но можем установить и его относительную ценность» (там же: 162).

Феномен как идея общего вне конкретных его (про)явлений и есть сущность; смешение сущности с идеей (idea как противоположность impression) осуждается как проявление позитивизма, но интенциональность сознания снимает эту проблему, так как множественность восприятий (impression) и есть явление (там же: 153):

Рис.:

– идея, – мысль, – феномен, – сущность…

– вещь, – явление…

«Мы чувствуем себя близкими к учению Канта» (там же: 324),

но с тем отличием, что «чувственное восприятие» редуцировано до «явления» в избранных интенцией качеств (при-знаках) вещи. (О понятии см. (там же: 344 сл.).)

Феноменология как метод есть «единственно лишь феноменологическое учение о сущности» (там же: 163), и не «всякая полезная мелочная работа» с конкретными фактами, а «систематически-основная философская дисциплина» как вступление «в метафизику природы, духа и идей» (там же: 185). Это, по мысли Гуссерля, не просто искусство использования уже найденного метода, а

«метод, который постоянно сам себя улучшает» (там же: 88),

«технология научного познавания» (там же: 322).

(Но и сравнительно-исторический метод тоже сам себя улучшает!)

7. Панхрония

Антиисторизм заложен в феноменологии с самого начала. Идеи и сущности вечны (могут существовать и при отсутствии реального мира), но «идеи вне времени».

Личное мнение столь же текуче, как текучи и изменчивы вещи, но именно они, и те и другие, остаются за скобками в момент редукции. Типология – основная установка феноменологии. Сущность смысла существует здесь и теперь, всё собрано в точке инварианта (явленного концепта). О-современивание всего делает возможным само феноменологическое сознание, причем попутно во внимание не принимаются

«все конститутивные результаты интенциональности, непосредственно или опосредованно относящейся к чужой субъективности»

– Другого Я.

«Чем дальше мы отдаляемся от Теперь, тем большая обнаруживается расплывчатость и слитность <…> Когда временной объект движется в прошлом, он сжимается, и становится одновременно смутным» (Гуссерль 1994: 29).

Длительность вне точки Теперь предстает как род предметности, опредмечивается в сознании.

«Предметность предполагает сознание единства, сознание идентичности. Мы схватываем здесь содержание каждого первичного ощущения как самость <…> Каждое воспринятое время воспринято как прошлое, которое имеет границы в настоящем. И настоящее есть предельная точка. Этой закономерности подчиняется каждое схватывание, каким бы трансцендентным оно ни было» (там же: 72).

Это типичное для европейских языков представление времени в виде перфектности, прошлое действие остается в памяти как результат-состояние и используется в познании как прошлый опыт.