Реализм и номинализм в русской философии языка

«Могущее быть истинным значение предложения или его эквивалента назовем смыслом – в противоположность простому значению слов <…> Смысл как истина, собственно, не разлагается на части, потому что как только его разложить, он перестает быть истинным, а следовательно, и быть „смыслом“, и от него остаются лишь простые значения слов <…> Смысл с точки зрения своей истинности есть неразложимое единство, каким и должно быть познание»;

так и предложение не есть смысл, но лишь означает смысл. Требование или норма как ценность становится при наличии значимости, хотя

«превращение ценностей в нормы для действительного процесса познания уже не есть научная задача» (Риккерт 1913: 42, 57).

«Категориальное предложение», говорит Гуссерль, с многочисленными своими компонентами и в различных обличиях обслуживается «примитивными» синтаксическими формами (множественность, отрицание, модальность и пр.). Логика определяет формы языка, формируя из них категории мысли. Априорные структуры грамматических значений извлечены из языка, но затем, обратным ходом, логика владычествует над грамматикой, «как универсальная грамматика у рационалистов», – добавляет Ашенберг (Aschenberg 1978: 90) (тут критика «чистой грамматики» Гуссерля). Гуссерль разграничивает два уровня: логико-грамматический (идеально-эмический, относится ко всем языкам вообще: типологический подход к языковым категориям) и эмпирико-грамматический (эмпирический, в сферу которого относит конкретную речь любого же языка). Первую грамматику следует понимать как область общего языкознания вне конкретных языков (там же: 27). Впоследствии она стала предметом рассмотрения лингвистической типологии (Луи Ельмслев и др.). Всеобщие законы языка представляются функцией логики: это нормы, которые гарантируют единство смысла (сущности, в нашем определении, – концепта) при множественности значений (феноменов, проявлений смысла-идеи-сущности).

Введение трансцендентных субъектов («теория чистого сознания» сменяет теорию «чистой грамматики») привело Гуссерля к устранению самого субъекта познавательного акта: он редуцируется также. Теперь Гуссерль развивает учение о трансцендентальной феноменологии.

Поворот к трансцендентальности связан с изменением точки зрения Гуссерля на язык. Прежняя связь субъекта и языка устраняется, язык как деятельность (Leistung), конституирующая субъекта, заменяется представлением о языке как средстве.

В «Логических исследованиях» язык описывался как выражение логических операций и как компонент события (типично неореалистская позиция на слово), теперь же (в «Идеях в России: Leksykon…» 2000: III) изменяется даже терминология. «Выражение», «значение» и пр. теперь не более, чем синонимы для обозначения автономного акта и соответствующей структуры Акта. Новая теория именуется ноэзисом и ноэмой. Каждое событие состоит из двух компонентов: реальное исполнение акта (ноэзис) и его идеально представленный коррелят (ноэма) – доязыковое состояние сознания, в формах языка не нуждающееся; это эмический уровень системы, не имеющий вариантов, он равен концепту. Ноэзис есть Mainen, Wünschen, Wollen, а ноэма – Gemeinte, Gewünschte, Gewöllte. Трансцендентальный субъект и есть ноэзис, который осуществляет все акты познания, выдавая его результаты субъектам «мира» в виде явленных феноменов ноэмы.

Полное отсутствие интереса к языку у Гуссерля наблюдается на позднем этапе его творчества («Картезианские размышления»). Это философия «жизненного мира» (Lebenswelt) и «генезиса Ego» в полном соответствии с интересами текущего дня. Производится еще одна редукция (эпохэ) – редукция в сфере особенностей – тематическая редукция (Aschenberg 1978: 31).