Реализм и номинализм в русской философии языка

«Инварианты суть понятия, о которых естествознание говорит так же, как на обыкновенном языке говорят о „вещах“, и которым оно присваивает названия так же, как если бы это были обычные вещи»

– и сами по себе изменения суть отношения вещи к другим объектам, проекция определенной системы отсчета, которых может быть бесконечно много (Борн 1963: 283). Физики пользуются феноменологией феномена-инварианта, для гуманитарных наук это опасная вольность.

Эйдосы такого рода существуют до языка, выявляясь в образе (момент Лейбница) и в понятии (момент Канта) и фиксируясь в слове. В качестве языковедческого раннего примера можно указать «Диахроническую фонологию» Романа Якобсона (1929), в которой впервые были описаны идеальные сущности (феномены) языка в их развитии. Идеальная (не чувственная) интуиция сущности помогает «установлению принципиально нового сорта предметов» (Шпет 1914: 28), например, таких как «функция», «система», «структура» и пр.: понятие воспринимается через образ, создавая (конструируя) схему их соответствий. Сущность определяется на основе отношения к… и на признаках различения.

3. «Опущение ненужных подробностей» в море полученных данных (der Reduktion) также обычное для исследования дело, но феноменолог редуцирует не случайные для опыта факты, он устраняет из дальнейшего рассуждения все реальные (конкретные, «живые» и т.п.) факты; он оперирует не эмпирическим материалом и не гносеологически установленными данными, но субъективно оцененными фактами (только они аксиологичны и эвристичны в «сознаниесобытии» Bewusstseinserlebnisse). Факты – это данные сознания, включенные в необходимо устойчивые структуры и отвлеченные от событий (необходимо «укладывать факты в умозрение», говорил по этому поводу Лев Шестов). По справедливому суждению, феноменологическое «данное» – это «континуум перспектив», благодаря которому мы имеем возможность «достраивать образы», «воспроизводить предмет по его видимой части» (Молчанов 1988: 67). Ослепление логикой и сведение фактов к схеме чистой воды «иудаизм».

4. «Описание» (die Deskription) таким образом полученных фактов также обычно для всякого научного исследования, однако феноменолог, не отказываясь от регистрации подобных фактов «в списке», т.е. исчерпывающим, по его мнению, образом, в конечном счете ведет дело не к ре-конструкции, а к конструкции заданного уже препарированными фактами смыслового пространства; отсюда и скольжение в сторону эвристики и герменевтики. Описательность как метод изложения разводит явное и скрытое – причины и цели, и сущность оказывается (в описании дается) телеологически заданной целью. Недостатки такого ограничения метода также известны (Лекторский 1980: 85 сл.): он не дает четкого отделения субъективной уверенности от переживания очевидности; смешивает очевидное с при-мысленным, допускает свободное варьирование фантазии при установлении инварианта (на основе единичных эмпирических фактов), намеренно отказывается от критических суждений (эпохэ), а чистое сознание конституируется самим субъектом и потому субъективно.

5. «Значение» (die Bedeutung) Гуссерль представил (мы видели это)

1) как один из компонентов выражения (наряду с сообщением) и противопоставил смыслу: сообщение – смысл – значение;

кроме того, значение определялось

2) как объективная значимость (ценность) вещей,

3) как сущность выражения,

4) как обыкновенный и исполненный смысл,

5) как виды (species) (Aschenberg 1978: 21 – 22).