Реформация. Полная история протестантизма

Праведное негодование, пронизавшее сочинения Лютера, переходило в прямые действия других людей – и как мог Лютер это остановить? Он должен был обратиться за помощью к законно учрежденным магистратам Содружества, которых считал избранниками Бога и единственной силой, способной защитить Церковь. Все большую роль для него играли строки из Послания к Римлянам: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим 13:1). И все же в течение всей Реформации и для Лютера, и для других громко звучал и другой призыв: «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян 5:29). Чему предстояло случиться, если законные власти на смогут принять роль, которой он от них желал? Оказалась бы строка из Книги Деяний превыше фразы из Послания к Римлянам?

И кроме того, шел уже 1525 год, а до сих пор ни один князь не поддержал реформы. А что еще хуже, та поддержка, которую Лютер получил от имперских рыцарей и их главы, Франца фон Зиккингена, превратилась в пагубную обязанность к концу 1522 года, когда рыцари пытались превратить обновленческое движение в военное – они напали с оружием на духовенство, имевшее территориальные юрисдикции, и их сокрушил альянс встревоженных князей, убив при этом Зиккингена. Его самый блестящий помощник, Ульрих фон Гуттен, поэт-гуманист, позже ставший пропагандистом-реформатором, остался без гроша, пустился в бега и спустя несколько месяцев умер в Цюрихе от сифилиса, отчего разгорелся большой скандал, который совершенно никак не помог делу евангелических христиан. С тех пор представления Лютера о власти находились под влиянием двух противоречащих порывов, которые он так и не смог примирить. С одной стороны, он отчаянно хотел заручиться поддержкой князей, а с другой – тревожился, желая убедиться, что благочестивой Реформации не угрожают князья, к ней неблагосклонные. Это противоречие разворачивалось на фоне его неизбывной верности идее христианского мира, которому предстояло определить будущее магистерской Реформации.

В 1522 году, еще до того, как восстание рыцарей завершилось поражением, Лютер и Меланхтон разработали теорию «двух царств», с серьезными противопоставлениями, свойственными мысли Лютера. Эта теория была призвана сохранить свободу истинной Церкви в столкновении с заблуждающимися князьями вроде герцога Георга Саксонского. Лютер и Меланхтон сказали, что осуществлять управление мирскими делами – дело, не подобающее Церкви, но точно так же и земные князья не могут править в ней и думать, что они в силах хоть как-то повлиять на спасение душ. Затем, в 1523 году, Лютер опубликовал трактат «О светской власти: в какой мере ей следует повиноваться?» [69] Важной чертой этой новой работы стало то, что она, созданная вслед за трагедией, постигшей Зиккингена, решительно провозглашала авторитет князей. И все же он вступал в конфликт с доктриной двух царств: царству веры необходима свобода, а царству мирского порядка – принуждение и правила. Истинные христиане могут ясно знать, где проходят границы, но истинных христиан очень мало, так что им следует покориться земным властям [70].

Учение о двух царствах почти не отразится на будущем реальном облике лютеранских церковных структур (гл. 4, с. 208), но это была проблема будущего. А если говорить о прямых последствиях, то поразительнее всего оказалось вот что: в том же 1523 году, когда Лютер опубликовал свой труд «О светской власти», он готовил к публикации два разных трактата, подтверждающие право конгрегаций избирать собственных пасторов; в одном случае он обращался к образцовой местной общине в саксонском Лайсниге, а в другом – к своим друзьям в чешской Гуситской Церкви [71]. Эти труды говорили о том, что обычные христиане вольны принимать решения, влияющие на духовное царствие Божье на земле. Лютер еще не увидел всех последствий капитуляции перед князьями. И только страшные события 1524–1525 годов заставили его признать эти последствия.

4. Заигрывания с властью земной

Величайшее восстание Европы: 1524–1525

Для мудрецов Средневековья 1524 год начался со зловещих предзнаменований: планеты соединились в Рыбах, и земле грозил ужасный потоп. Европа ждала его не первый год – и в предвкушении создала сто шестьдесят новых трактатов и альманахов, один мрачней другого. Впрочем, пусть даже погода в 1524 году не радовала, а в июле над Германией разбушевалась ужасная гроза и выпал сильный град, на самом деле, скорее всего, все оказалось не столь страшным – по сравнению с паникой, повсеместно вызванной предсказаниями астрологов. В Европе, терзаемой бурями народной Реформации, последних времен и так ждали уже полвека [1], и астрологи только плеснули масла в огонь. Волнения в обществе, усиленные этим неустойчивым сочетанием, вышли из-под контроля и перешли в «Крестьянскую войну» – самое массовое и широкое народное восстание до дней Великой французской революции 1789 года.