Реформация. Полная история протестантизма

Так мог поступить и Бальтазар Губмайер, ученый и проповедник, ставший предводителем анабаптистов. В июле 1526 года он прибыл в моравский город Никольсбург (ныне Микулов) во владениях Лихтенштейнов, покинув Цюрих после неприятной ссоры с Цвингли и городскими властями. Он уже давно раскаялся в том, что участвовал в еврейских погромах в Регенсбурге, где освятил церковь «Прекрасной Марии» (гл. 1, с. 45; гл. 3, с. 182), и теперь с нетерпением желал содействовать гуманистической евангелической Реформации – в большей мере, чем это мог позволить Цюрих. Еще в 1523 году, вернувшись в свой прежний приход, – в немецкий Вальдсхут, городок на Рейне, далеко на западе, – он вдохновил городской совет претворить в жизнь первую всестороннюю гражданскую реформу религии, намного превзошедшую все, что сделали на том этапе Виттенберг, Нюрнберг или Цюрих. Губмайер покинул Вальдсхут только из страха, что из-за его присутствия могли вмешаться солдаты Габсбургов. В Никольсбурге он быстро обрел необычайное влияние на графа Леонарда фон Лихтенштейна и устроил приходы по всему городку, название которого с любовью переводил как «Никополь» – он же Эммаус, где воскресший Христос явил себя ученикам. Прежняя нетерпимость многому его научила: он сошел с небес на землю, стал не столь горяч, и еще в те дни, когда был пастором в Вальдсхуте, говорил, что будет крестить младенцев, если родители «слабы и до сих пор уверены в том, что крещение необходимо… Ныне я слаб ради слабых, пока положение не улучшится» [20].

В итоге Никольсбург встал на путь создания официальной Церкви, которая принимала принцип крещения верующих. Потом появился другой предводитель анабаптистов, Ганс Гут, переплетчик и разносчик книг из Аугсбурга. Он был более склонен к эсхатологии и осудил Губмайера, назвав того грешником и нечестивцем за соглашательство с мирскими властями. Гут говорил, что эти власти теперь бессмысленны для целей Божьих, поскольку ему было открыто, что мир погибнет в 1528 году. На публичном диспуте в мае 1527 года Губмайер, перед лицом восхищенного графа, ревностно защищал свою церковную политику с превосходным искусством профессионального теолога: осуждая войну и насилие, он аккуратно излагал аргументы против тотального пацифизма Гута – Эразму такая манера была бы знакома. Он сохранял хладнокровие и после, когда пришлось столкнуться с народными волнениями и выступать на втором диспуте, защищая право властей на применение силы. В тот миг приоткрывался восхитительный путь для будущей истории радикального христианства – возможность, которая так и не воплотилась в жизнь: анабаптистская государственная Церковь. На самом деле Губмайер относился к власти князей намного благосклоннее, чем Лютер, поскольку он, как и Цвингли, и Меланхтон, видел во власти земной предопределение Божье. Явление Христа во плоти не устраняло богоданную легитимность светской власти, о которой совершенно откровенно говорил Ветхий Завет. Еще прежде, чем Губмайер оказался в Никольсбурге в привилегированном политическом положении – в те дни, когда он все еще был пастором в Вальдсхуте, – он защищал право гражданских властей на смертную казнь [21].

Но не прошло и нескольких месяцев с первого диспута в Никольсбурге, а в моравский Эммаус Губмайера вторглась – с намерением его уничтожить – светская власть намного более сильная, чем граф Лихтенштейн: Габсбурги. Король Фердинанд поигрывал в новообретенных богемских землях политическими мускулами и принудил графа Леонарда выдать пастора, обвиненного в ереси. После долгого допроса и пыток Губмайер был сожжен на костре в Вене. «Посолите меня, хорошо посолите!» – храбро, с толикой черного юмора, пытался он шутить он с палачами, втиравшими порох в его бороду и волосы. И, наконец, он прокричал: «О Иисус, Иисус!» – как кричали многие, сгорая в пламени [22]. Жена отказалась его покинуть, и через три дня после смерти мужа ее с камнем на шее бросили в Дунай. Так в землях Габсбургов начались жесточайшие гонения, простиравшиеся от дунайских равнин до Северного моря, а в наследных австрийских владениях династии аристократы-лютеране, ревностно помогая монарху-католику, искореняли любые проявления религиозного радикализма. Клаус-Петер Класен, историк анабаптизма, установил, что 80 % анабаптистов, казненных в Центральной Европе с 1525 по 1618 год (в общем их число составляло примерно тысячу человек), умерли с 1527 по 1533 год [23].