Реформация. Полная история протестантизма

У гуттеритов, в большей степени, нежели у других групп той эпохи, общественная жизнь со временем начала строиться вокруг группы старейшин, над которыми стоял начальник (они называли его епископом). Эти старейшины несли ответственность за воспитание, образование, охрану здоровья, улучшение санитарных условий – и установление единых стандартов для всех. Под их чутким иерархическим управлением община (Bruderhof) совместно занималась ремеслами и возделывала землю, словно прообраз движения кибуцев в современном Израиле. Гуттериты уделяли первоочередное внимание совместному образованию и воспитанию всех детей. То было первое общество в христианской Европе, где ожидалось, что все в нем будут уметь читать и писать. Дети, как правило, жили не с семьями – они с двух лет помещались в общежитие, а потом шли в школу, сперва в «малую», а потом и в «большую», где их регулярно навещали родители. Так продолжалось до отрочества – учиться дальше не было смысла, поскольку университетское образование лишь утянуло бы их за пределы общины, в порочный мир одиночек-личностей. Супружеские пары тоже чаще всего жили в общежитиях, а не в отдельных домах. Итак, это были дисциплинированные, занятые, самодостаточные люди, полностью опровергавшие любые параноидальные ярлыки (вроде «безумных фанатиков-анархистов»), и они любили называть свои сообщества «пчелиными ульями». Время шло, и гуттеритам начинали доверять другие, а сами они решили вести дела с внешним миром, продавая произведенное, – и начали получать немалую выгоду от того, что создавали и растили. Вырученные деньги возвращались обратно в общину и вкладывались в новые поселения, призванные вместить новорожденных – а детей рождалось много. Гуттериты процветали даже вне границ Моравии, и к концу XVI века в их сообщества входили десятки тысяч людей.

Рождение протестантских течений. 1529–1533

Мы уже говорили (Вступление, с. 18), что само название «протестант» возникло в ходе политических маневров на Шпайерском рейхстаге 1529 года: ландграф Филипп Гессенский сумел объединить вольные города, сочувствующие евангелическим христианам, и князей Империи в «Протестацию», направленную против декретов, принятых большинством – сторонниками традиций. Нельзя было и придумать более яркого символа глубокой вовлеченности сил, входящих в Содружество, в последующие течения Реформации. Но если бы это «протестантское» движение оказалось просто политическим альянсом, оно бы вскоре попало на свалку истории вместе с Беотийским союзом, Системой Европейского концерта или Союзом трех императоров. А из него родились долговечные христианские идентичности в мире веры, основанные на согласии миллионов простых людей. С конца 1520-х и на протяжении всех 1530-х годов широкие массы, разочаровавшись в Лютере после Крестьянской войны, становились реальными приверженцами главного направления евангелической веры. Немало времени ушло, пока в глубинке – и силой, и уговорами, – вновь удалось воспламенить восторженное отношение к протестантской вести о покаянии и свободном оправдании грехов, – но в городах очень многие из думающей публики добровольно сочли, что религия книги предлагает им больше, чем религия папы римского. Особенно быстро откликнулись немцы, которые могли петь гимны Лютера и читать, пусть и не без труда, текст его Библии, написанной на верхненемецком. По всей Империи городские советы, которым благодаря привилегиям хватало автономии, по давней традиции сами решали вопросы, связанные с религией, и в подавляющем большинстве случаев это привело к тому, что они присоединились к реформаторам, отвергнув тревожный радикализм Гуттера и ему подобных, – и были рады услышать, что точно так же поступили и предводители духовенства.