Реформация. Полная история протестантизма

Имперский рейхстаг в Аугсбурге предоставил еще более широкую перспективу, чем формирование общего протестантского фронта: появилась возможность завершить двенадцать лет раскола в западном христианстве. Когда пала Венгрия и над Империей нависла угроза самого страшного из турецких нашествий, Карл V отчаянно пытался положить конец горькому раздору в христианском мире. На дискуссиях в Аугсбурге Меланхтон обратился к четырнадцати статьям и на их основе создал тщательно выверенное изложение взглядов, надеясь, что они будут приемлемы для умеренных католиков и станут фундаментом дальнейших переговоров (Лютер поневоле отсутствовал: в Империи он все еще был вне закона – после очной ставки в Вормсе в 1521 году). Новую редакцию, подготовленную Меланхтоном, представили императору 25 августа 1530 года.

Разногласия вполне можно было уладить. В Империи нашлось бы немало католиков, не разделявших уверенности в том, что папа был прав в споре с Лютером, да и то, что в число высших советников императора по большей части входили испанцы, вовсе не было столь великим препятствием, каким могло показаться на первый взгляд. Среди самых влиятельных был Альфонсо де Вальдес, брат-близнец мистика-теолога Хуана (которому в те годы пришлось покинуть Испанию из-за притеснений инквизиции; см. гл. 5, с. 264). Братья Вальдесы, ученые гуманисты из семьи мелких дворян с толикой крови евреев-конверсо, симпатизировали алюмбрадам (см. гл. 2, с. 96), прекрасно сознавали недостатки старой Церкви, а Альфонсо, который сам писал диалоги в духе Эразма, посвященные реформе Церкви, обнаружил, что у них с Филиппом Меланхтоном много общего [29]. И более того, из-за политических ссор с папой Климентом VII из рода Медичи император в 1527 году позволил своим солдатам разграбить сам Рим – то был месяц кошмара, месяц ужасных злодейств, и никто не мог поручиться, что требования внешней политики, разнообразные и сложные, не вызовут у императора желание еще сильнее унизить папство.

Миг настал – и прошел. Стремление императора вновь объединить христианский мир и чувство его божественной судьбы как защитника христианства поймало Карла V в ловушку. Еще не померкла память о том, как папа короновал его в феврале в Болонье. Карл никак не мог знать, что папа римский возлагает корону на голову императора Священной Римской империи в последний раз, и символизм его примирения с Климентом VII был очень убедителен. По этой причине Карл проявил нерешительность и прислушался не к Альфонсо Вальдесу, а к представителю папы, кардиналу Лоренцо Кампеджо (которого Вальдес терпеть не мог). Именно Кампеджо создал атмосферу злобной и жестокой неприязни к протестантам, и вместо того, чтобы стать компромиссным документом и снова объединить христианский мир, черновики Меланхтона превратились в «Аугсбургское исповедание» – богословский краеугольный камень для новой ветви христианства, которой вскоре предстояло принять имя, уже прозвучавшее из уст врагов как оскорбительное прозвище: «лютеранство». Более того, за следующие четыре десятилетия Аугсбургское исповедание не раз становилось основой для редакций других протестантских исповеданий веры, не подпадавших под строгие лютеранские рамки. В конце 1530 года князья и города Империи, принявшие евангелическую веру, решили, что теперь, когда император отверг попытку примирения со стороны протестантов, они должны создать оборонительный союз для защиты от вероятных нападений католиков. Свой альянс они заключили в Шмалькальдене, городе в ландграфстве Гессен. До самого своего уничтожения в 1540-х годах (см. гл. 6, с. 328) Шмалькальденская лига была самой могущественной протестантской силой в Европе – и во всех ее политических и военных действиях особенно важным было то, что вдохновлялись они религиозным рвением. Лига была не просто дипломатическим объединением, созданным ради выгоды – она существовала лишь для того, чтобы вершить дело Божье. И мирному будущему Европы это не предвещало ничего хорошего.