Реформация. Полная история протестантизма

Возможно, современным представителям западной культуры это общество, которое так сильно вмешивалось в жизнь каждого человека, покажется чуждым по духу (впрочем, в бульварной прессе современного Запада есть свои схожие, не столь упорядоченные ритуалы публичного унижения для определенных классов грешников). В те дни подобные методы работали, поскольку этого хотели люди. Мало кто повторял свое преступление снова. Многим казалось, что такая структура, благодаря своей устойчивости, позволяет управлять страшным, жестоким миром, в котором царили произвол и воля случая. Другие так избавлялись от чувства личной вины и разрешали внутренний конфликт. Порой люди по собственной воле шли на покаянный стул и признавались в преступлениях, которые легко могли остаться в тайне. Например, супруги из Абердина, терзаемые муками совести, признались в том, что занимались сексом во время объявленного Церковью поста, а один голландский капитан, который мог бы легко уплыть из Лейта, предпочел прийти в местную церковь, сесть на покаянный стул и раскаяться в том, что устроил пьяный кутеж и предавался блуду в портовом квартале красных фонарей [54].

От Шотландии до Трансильвании Реформатская Церковь строила свою дисциплинарную систему только на Слове Божьем – и именно поэтому реформаты были необычайно самоуверенны и проявляли к социальному положению или условностям намного меньше уважения, чем можно было бы ожидать в Европе раннего Нового времени. Богатые и влиятельные редко оказывались на шотландском покаянном стуле – но ничто не защищало их от убийственных замечаний церковной сессии, и за снятие этого бремени им приходилось платить немалые штрафы в церковные благотворительные фонды. В 1589 году Церковь Эдинбурга наказала Фрэнсиса Стюарта, графа Ботвелла (гл. 13, с. 636), и тот прилюдно раскаялся в убийстве и измене. Вслед за этой церемонией прозвучала вдохновенная проповедь о грехах аристократии; ее произнес Роберт Брюс, один из главных священников Эдинбурга, перед Ботвеллом и другими знатными людьми, присутствовавшими в церкви. Ботвелл подпортил впечатление от событий дня, изнасиловав дочь покойного графа Гоури сразу после того, как покинул церковь святого Эгидия. Но сам факт того, что один из самых своенравных и опасных дворян Европы и один из самых могущественных магнатов Шотландии позволил подвергнуть себя такому публичному позору, заставляет отдать должное тому, как широко распространилась дисциплина реформатов – и тому, насколько велики были их амбиции [55].

Дух протестантизма?

Даже если мы приложим все усилия, чтобы понять и прочувствовать мир иконоборчества, поста и церковных сессий, сложно не заподозрить, что непримиримые протестанты стремились создать общество в полном соответствии с определением пуританства, которое дал великий американский журналист Генри Луис Менкен: «…непрестанный страх того, что где-то кто-то, возможно, счастлив». Несомненно, протестанты сократили число религиозных праздников, посвященных святым, когда устраивались общественные торжества и люди могли отдохнуть от трудов, – в том числе и в Англии, где «Книга общих молитв» упоминала о святых даже после всех «чисток». И все же этот мир не мог строиться лишь на покаянии и очищении – в нем были и свои праздники, принимавшие самые разные формы. Мы уже говорили об особом характере воскресенья и о том, что именно в этот день теперь свершались все события, прежде связанные с днями торжественного почитания святых старой Церкви – проповедь, гимны, драма наказания и примирения.

Для первых поколений отмена или упрощение старого календаря не только означала утрату праздников, но и давала чувство свободы от церковной тирании, и символом этого стало умышленное нарушение прежних правил Великого поста. В приграничных областях, таких как Рейнланд, католические мясники часто сетовали, что в Великий пост у протестантов лучше идут дела [56]. А в протестантской Англии, что довольно странно, в пост по-прежнему ели только рыбу, не заботясь о том, чтобы найти этому основание в религии, и просто неоднократно напоминали людям, что рыболовству необходима поддержка. Наверное, каждый согласился бы с тем, что это достойная причина – но это не предполагало, что за съеденную в пост колбаску вас будет ждать адское пекло [57].