Реформация. Полная история протестантизма

В раннее Новое время у нуклеарной семьи была одна черта, которой нет у современных версий этого института: присутствие слуг. Вместо родственников в доме жили неженатые слуги – исключением были только самые скромные и бедные дома. В те дни, когда люди в основном жили в деревенских общинах и добывали себе пропитание благодаря сельскому хозяйству, слуги играли важную роль в поддержании дома и фермы. Мы, жители современных городов, почти не в силах этого представить – нам доступна еда, к нашим услугам супермаркеты и масса приборов, созданных в эпоху электричества и цифровых технологий. Слуг было очень много, поскольку Европа в начале Нового времени представляла собой невероятно мобильное общество, а сейчас этого часто не осознают. Предполагалось, что многие, едва им исполнится двадцать, будут странствовать в поисках работы и безопасного места до тех пор, пока не придет время вступить в брак. Они могли наняться на ферму или в дом, а также стать подмастерьями или учениками, войдя в систему, в которой передавались знания о ремеслах [20]. Так что слуги по большей части пребывали в определенной стадии своей жизни, прежде чем они, в свою очередь, могли жениться и основать аналогичную «ячейку»: это были юноши лет двадцати. Феномен «слуг на определенный срок», единственное отличие от семьи XXI века, очень много значил для природы социальных отношений и свидетельствовал о том, что нуклеарные семьи, как ни парадоксально, были не столь одержимы кровным родством, как сейчас. Дети росли рядом с посторонними; в доме, как правило, служили жизнерадостные молодые люди, но они, как и дети, не участвовали в принятии решений, влияющих на семью, и поэтому в каком-то смысле тоже могли считаться детьми.

Почему нуклеарная семья оказалась столь долговечной? Она была эффективной в экономическом плане и легко адаптировалась к новым ситуациям. Если случался кризис, она могла быстро уделить внимание широкому спектру проблем и при необходимости возобновить общение с родственниками, и само ее возникновение зависело от экономических возможностей, что все прекрасно понимали [21]. Такие семьи обычно создавались только тогда, когда позволяли средства, поэтому в брак и вступали так поздно. Можно показать, что и доля людей, вступивших в брачный союз, и фактический возраст вступления связаны с уровнем жалованья среди населения, которое его получало [22]. Нуклеарная семья была гибкой и в другом плане: в браке часто происходила «смена состава» из-за смерти одного из партнеров. До трети браков в Англии эпохи Стюартов были вторыми или даже третьими – например, в хорошо изученной деревне Клейворт в Ноттингемшире доля таких в конце XVII века составляла 39 %. От четверти до пятой части всех детей в XVII веке теряли отца или мать – это намного больше, чем в 1980-х годах, когда доля детей с отчимом или мачехой составляла один к шести [23]. И пожизненный брак, на котором настаивала Церковь, в те годы означал нечто совершенно иное, чем сейчас: серийная моногамия тогда была явлением столь же частым, как в наши дни – развод или решение суда о раздельном жительстве супругов, ставящие крест на светском браке.

На мышление европейского общества значительно повлияла и возрастная структура. Население было молодым, хотя и не настолько юным, как во многих современных развивающихся странах, где доля детей, не достигших четырнадцати, может составлять более половины. В Англии с 1541 по 1751 год самая высокая доля населения от четырнадцати лет и младше приходилась на 1556 год (37 %), самая низкая – на 1671 год (29 %) – при этом доля тех, кому было за шестьдесят, достигла минимума в 1566 году, когда страну на протяжении нескольких лет терзали эпидемии (7 %), а на максимум вышла в 1716 году – 10 % [24]. Молодежи было много, а поэтому и у протестантов, и у католиков по обе стороны раскола была причина уповать на иерархию и послушание и претворять их в жизнь – как в пламенных проповедях, так и в ударах «жезла железного», иначе толпы юных, дерзкие и неопытные, могли устроить хаос. В то же время пожилые люди ценились, поскольку встречались редко, и к их мнению в обществе относились с уважением, – так, опять же, укреплялись иерархические ценности эпохи. Поскольку тогда, как и сейчас, женщины жили в среднем дольше мужчин, пожилые дамы получали возможность стать главными борцами «пятой колонны» в сражении с патриархатом. Престарелые монахини и вдовы всю жизнь обращали риторику патриархальной системы себе во благо, а вдовы, обратившись к первобытным искусствам матерей и бабушек, могли запугать отпрысков ледяным взглядом или обрушить на них лавину благих советов. Женщины преклонного возраста, имевшие много времени и чувствующие, что загробная жизнь уже не за горами, часто добровольно следили за соблюдением религиозных норм – либо содействовали переменам в религии.