Реформация. Полная история протестантизма

А может, были некие традиции ухаживания, позволявшие «выпустить пар»? Есть свидетельства того, что во многих областях северо-запада Европы среди бедных существовал обычай, не входивший в систему нравов, к соблюдению которой призывала официальная Церковь: во время ухаживаний пара официально спала в одной постели, но с тем, какого рода сексуальные контакты разрешены, а какие – нет, были связаны повсеместно признанные ограничения. Этот обычай появился в Северной Америке, где просуществовал до XIX века и был известен как «сплотка» – но, что любопытно, в Англии, откуда он явно мог произойти, о нем почти ничего не известно [28]. И что нам остается? Помимо целомудрия, рекомендованного властями, в перечень альтернатив входили мастурбация, «тяжелый» петтинг, гетеросексуальный анальный половой акт и обращение к проституткам – о последнем свидетельствует очень многое, хотя, как мы увидим, официально к проституции в XVI веке стали относиться гораздо суровее (гл. 16, с. 702–703). Некоторые пытались оценить эту наиболее приватную область человеческих впечатлений, и предварительный вывод позволяет заключить, что до XVIII века большая часть гетеросексуальной половой активности намного реже, чем впоследствии, была связана с проникновением и, следовательно, с размножением [29]. А кроме того, в мире маленьких домиков, заполненных людьми, где представители одного пола часто спали на одной постели, была и другая альтернатива: тайный гомосексуализм.

Страх содомии

В любой исторический период отношение к однополой любви – и на уровне чувств, и в чисто физических проявлениях – может, подобно лакмусовой бумажке, определить природу отношения к сексуальности в целом. История гомосексуализма в эпоху Средневековья и в дни Реформации моментально подтверждает преобладание патриархальных представлений, поскольку эта история, как в католичестве, так и в протестантизме, во многом связана со страхом мужчин перед гомосексуальной активностью, игравшей главную роль место в целом ряде сексуальных действий, которые в те времена, как правило, называли содомией. Мужской гомосексуализм подразумевает группу, от которой иудеохристианская традиция, как правило, хотела отгородиться – но, тем не менее, гомосексуалисты в данном случае были мужчинами, а мужчины в иудеохристианской традиции, безусловно, преобладали. И в Европе времен Реформации мужчина, вдруг осознавший, что его эмоциональные или сексуальные предпочтения прежде всего направлены на представителей того же пола, мог обладать властью – и мог ее потерять. Как и в репрессивных сексуальных культурах наших дней, в прошлом для выражения однополых предпочтений приходилось придумывать самые разные методы, чтобы скрыть и раскрыть себя. Иногда требовалось явно показать свое отличие и доступность в ограничениях определенной культуры, а иногда – раствориться на фоне преобладающей гендерной идентичности и прибегнуть к намекам или молчанию, исполненному тайного смысла. Жан Кальвин счел бы, что по характеру скрытые гомосексуалисты подобны никодимитам.

В конце XIX века основоположники самоутверждения гомосексуалистов, вдохновленные надеждой на лучшее, восприняли Ренессанс как эпоху, в которой гуманисты, познавшие классическую литературу минувших времен, вновь благосклоннее взглянули на однополую любовь, как мужскую, так и женскую. Несомненно, эпоха Возрождения сподвигла поэтов и литераторов на подражание гомоэротическим образцам, выраженным в античной литературе. В молодости Теодор Беза сделал опрометчивый шаг: внес в опубликованный сборник своих французских стихотворений строки, обращенные к близким друзьям, мужчине и женщине. Он игриво намекнул на то, что оба хотят им овладеть (tenere Bezam), но, если придется выбирать, он предпочтет милой Кандиде дорогого Одбера, успокоив нежным поцелуем любые протесты отвергнутой девушки. Католики во главе с озлобленным Жеромом Больсеком безжалостно эксплуатировали этот «лакомый кусочек», когда Беза стал великим реформатором в Женеве (гл. 5, с. 296), но, скорее всего, начинающий гуманист просто пробовал силы как автор модных классических стихов [30].