Реформация. Полная история протестантизма

Католическое духовенство этому не противилось, пока всем управляли верные сыны Церкви. Иезуиты даже поддерживали князей, заботившихся о нравственности подданных, ведь тем самым владыки показывали, что не имеют ничего общего с образом аморального правителя, о котором с таким поразительным одобрением писал Никколо Макиавелли. И когда герцог Максимилиан I Баварский, восторженный сторонник иезуитов, пришел к власти, он почти сразу, в 1598 году, составил Закон о морали и религии, одинаково суровый и к греху, и к протестантизму [7]. Литераторы-католики, писавшие о публичной морали, понимали, что на рынке советов по управлению государством им придется конкурировать не только с упомянутым итальянцем – которого, как печально известно, порицали многие – но и с комментаторами-протестантами, такими как Филипп Меланхтон. По обе стороны религиозного раскола правители усердствовали в нравственном воспитании подданных не меньше, чем в охоте на ведьм, в полном согласии с гуманистическими идеалами, которые им так любезно предоставил Эразм. Со временем закрылись бордели, а светские суды снова начали принуждать общество к соблюдению дисциплины. «Реформация нравов» влекла не только светских князей – в ней участвовали и предводители протестантов, и иерархи Католической Церкви. Тридентский Собор, решительно подтвердив целибат духовенства, повлиял на жизнь многих высокопоставленных служителей, и они, сознательно выступая против его постановлений, вполне могли спроецировать личную борьбу на попытки управлять сексуальной жизнью других (см. гл. 13, с. 638). Некоторые исследователи предполагали, что значительный рост числа самоубийств, пришедшихся на XVI век, мог стать следствием этого официального вмешательства в жизнь людей [8].

Важнейший пример такого вмешательства – проведенная по всей Европе кампания, которая стремилась изменить отношение мирян к обычаю помолвки, предваряющей брак. Средневековая Западная Церковь вернула брак в число семи таинств, а в дальнейшем боролась за то, чтобы миряне приняли главное последствие этого решения: теперь таинство непременно требовалось совершать на церковной литургии, поэтому браки следовало заключать в церкви, и лишь после этого супруги могли начать совместную жизнь. Но в этом Церковь потерпела неудачу. Миряне (как и Церковь в прежние века) стойко верили, что брак, пусть он и был даром Божьим, совершался с согласия мужчины и женщины. И с момента, когда давалось согласие, можно было заниматься сексом – и венчание в церкви, если оно вообще происходило, оказывалось необязательным дополнением. Все изменилось в XVI веке, когда и католики, и протестанты (независимо от того, что одни считали брак таинством, а другие – нет) назвали блудом те сексуальные действия, которые обычно считались первой стадией брака, и начали перевоспитывать людей, объясняя им, что это грех.

Неудивительно, что ярчайшие примеры такой кампании нам предоставит город-государство Женева, где с 1540-х годов, с началом эпохи Жана Кальвина, власти взяли все под жесткий контроль. Так же поступали и в Базеле, где в 1533 году, в ходе местной Реформации, учредили новый суд по делам, связанным с браком, и к концу XVI века все активнее выступали против помолвленных пар, которые занимались сексом, отныне получившим название «добрачного». В этом протестантские власти Базеля были «на одной волне» с епархиальными церковными судами католического королевства Арагон в Каталонии, где тоже проявили подобную озабоченность и начали насаждать дисциплину [9]. Возможно, сложнее было предсказать значительный успех протестантской Церкви Англии, установленной вслед за Cоглашением Елизаветы I. Благодаря этому английские церковные суды одержали одну из самых важных побед и вернули себе – а возможно, даже повысили – тот авторитет, которым обладали еще до Реформации, даже несмотря на жестокую критику со стороны пуритан, которым не нравилось, что суды даже после реформ остались почти такими же, какими были при папстве. К концу XVI века Церковь Англии, пусть даже ее решительность проявлялась не всегда и зависела от того, сколь сильны были в той или иной области – либо в то или иное время – позиции сторонников традиций, сумела достичь того, что древний обычай помолвки перед церковной свадьбой был предан забвению. Примерно с 1580 года суды уже считали добрачную половую жизнь, прежде оправданную помолвкой, прелюбодеянием – и, соответственно, церковных венчаний стало намного больше [10].