Реформация. Полная история протестантизма

Такие перемены шли не везде – и ярче проявлялись в Северной Европе, где католиков решительно осудили протестанты, которым не понравились экстравагантные религиозные обряды, посвященные Деве Марии. В этих случаях католическим проповедникам приходилось делать акцент на том, что в Воплощении действовала благодать Божья, или провозглашать, что Мария явила более поразительный пример тихой веры, чем ветхозаветный патриарх Авраам – любимый протестантский архетип. Немаловажно и то, что Франциск Сальский, всю жизнь боровшийся с кальвинизмом как епископ Женевы, входил в число самых ревностных проповедников, призывавших пересмотреть отношение к Марии, а созерцательный неоплатонический мистицизм, свойственный кругу де Берюля, побуждал французских католиков, современников кардинала, представлять Марию уступчивой и покорной (гл. 10, с. 541–545). В Средиземноморье, далеко на юге, за пределами влияния протестантов, проповедники могли, как и прежде, украшать свои проповеди любыми гиперболами. Они гораздо охотнее напоминали о том, что Мария, Владычица Победы, в 1571 году сокрушила Османскую империю в Битве при Лепанто (гл. 7, с. 390). В римской церкви Санта-Мария-делла-Виттория, тоже названной во имя победы – той самой церкви, где падает в экстазе святая Тереза, изваянная Бернини, – на фреске, украсившей потолок, Пресвятая Дева царственно восседает на облаке, а ангелы сокрушают четверых еретиков и их книги. В кафедральном соборе Неаполя Мария передает молитвы верующих своему Сыну, и Он велит Архангелу Михаилу попирать ногами несчастных Лютера и Кальвина (см. илл. 22). Здесь Деву Марию вряд ли можно назвать тихой, смиренной или безропотной [18].

Для деятелей Контрреформации было не так просто прославлять Святое Семейство и семейную жизнь и в то же время оказывать предпочтение целибату. Одним из драматичных проявлений этого стала решительная кампания, устроенная приверженцами тридентского католичества против вступления духовенства в брак. Так Католическая Церковь стремилась дистанцироваться от протестантизма в Центральной Европе и Франции (гл. 7, с. 387; гл. 10, с. 510; гл. 13, с. 638). Впрочем, проблемы порождала и все более заметная борьба за финансы, которую семьи вели с общинами, соблюдавшими целибат. Когда Католическая Церковь обрела новые силы, религиозные институты и монашеские общины начали процветать, что постоянно грозило обернуться конфликтом со многими семьями – ведь именно они вложили в эти учреждения свое семейное богатство и вполне могли чувствовать себя оскорбленными. И если мы рассмотрим, как усиливалось и расширялось Общество Иисуса, то увидим, какими путями шла эта борьба и сколь сложный спектр взаимоотношений она подразумевала.

Игнатий Лойола, прекрасно владевший искусством царедворца, особенно успешно заводил глубокие (и целомудренные) отношения с женщинами; в этом, как ни странно, на него был похож еще один церковный реформатор строгих нравов, Джон Нокс (см. ниже, с. 727). В первые годы, когда Лойола только пытался начать свою миссию, у его товарищей, независимых скитальцев, почти не было друзей-мужчин среди влиятельного духовенства, но группа аристократок (в основном замужних) при главных дворах Европы помогла его обществу не умереть во младенчестве. Главную роль сыграла пастырская забота Лойолы о Маргарите Пармской, внебрачной дочери императора Карла V, имевшей несчастье выйти замуж за одного из воинственных внуков папы Павла III. Забота Лойолы о страдающей Маргарите спасла ее брак, что имело важное значение и для дипломатии, и для личных отношений, и именно поэтому в 1540 году папа на удивление охотно даровал непроверенному Обществу великодушную Буллу Основания. Решительная, прекрасно воспитанная и целомудренная португальская дворянка Леонор де Машкареньяш, любимая гувернантка двух законных дочерей Карла V, отводила от иезуитов те подозрения, которые к ним поначалу питал император, и во многом именно благодаря ей Общество сделало первые шаги в Испании в начале 1540-х годов. В то же время родственница Леонор, Елена де Машкареньяш, жена Педру ди Машкареньяша, знаменитого дипломата и государственного деятеля, благодаря своему влиянию в Португалии помогла иезуитам взять Иберию в клещи. Когда власти Лиссабона решительно выступили против иезуитов, желавших, всем на зависть, устроить свою штаб-квартиру в центре города, в церкви святого Роха, именно Елена заставила городской совет согласиться с этим решением – просто эта церковь была совсем рядом с ее домом [19].