Реформация. Полная история протестантизма

Циник мог бы счесть, что стремительное возрастание числа женщин, вовлеченных в монашескую жизнь, проистекало из экономики, практикуемой в богатых семьях – но оно представляло собой нечто гораздо большее. Импульс, по большей части, исходил от женщин, желавших принять участие в обновленческих движениях, которые поощряла Церковь. Так решительно подтвердилась независимая роль женщин в Церкви, но именно из-за этого иерархи-мужчины испытывали смешанные чувства: им казалось, что всех этих монахинь требовалось держать под контролем. Особенно упорно мужчины настаивали на том, чтобы женщины не занимались деятельным служением в Церкви, ограничиваясь лишь молитвой, размышлениями и минимальным контактом с внешним миром. Линии фронта обрели облик еще до Тридентского Собора. Еще в рамках «Реформации до Реформации», которую устроили в Испании XV века Фердинанд и Изабелла и которая предвосхищала многие политические меры, предпринятые в Контрреформации, началась кампания по заключению женщин в монастыри. Тридентский Собор придал ей официальный статус, а вскоре, в 1556 году, его закрепила папская булла Пия V. Часто для этого «заточения» приходилось в прямом смысле строить монастырь. Археология показала, что средневековые женские обители, в отличие от мужских, далеко не всегда возводились по классическому архитектурному плану с монастырем в центре, но теперь приходилось делать именно так. Если в тридентском католичестве Пресвятая Богородица, как правило, представала более кроткой и смиренной, чем в средневековой Церкви, то точно так же и идеальный тридентский монастырь был «богатым, тихим и невидимым» [24].

Новому огораживанию серьезно воспротивились. Многие монахини из благородных семей могли бы примириться со своим положением лишь потому, что это позволяло им шире взаимодействовать с обществом и миром, и они были потрясены, когда вход в монастырь закрыли новыми решетками. В круг великих женщин, близко знакомых с Игнатием Лойолой, входила донья Леонора Осорио, жена испанского вице-короля Неаполя (того самого вице-короля, который выделил средства на первую муниципальную школу иезуитов в Мессине: гл. 5, с. 277). Леонора избрала себе миссию – посещать итальянские женские монастыри и убеждать непокорных монахинь принять изоляцию. К ней могли прислушаться, как не прислушались бы ни к одному мужчине – по статусу она не уступала многим знатным дамам, а порой и превосходила их, и кроме того, свою роль оказывал престиж ее мужа, вице-короля. И, конечно же, как мирянка, она, в отличие от монахинь, могла свободно путешествовать [25].

Впрочем, против строгой изоляции возражали не только те, кого разгневал недостаток общения. Многие женщины отчаянно стремились играть активную роль в возрождении Церкви в мире, особенно когда видели, чего достигли нищенствующие монахи и иезуиты. Проблема была в том, что в западном христианстве женщины крайне редко получали такую роль, а еще тревожило то, что их могли сравнить с пророчицами из радикальных сект, возникших в дни Реформации. Общество Иисуса не возражало против новой возможности, прекрасно понимая, что их пастыри, работая с женщинами, непрестанно находятся под угрозой скандала, а доверив подобные дела женщинам, опасности можно было бы избежать. Однако иезуиты сознавали, что прежде, чем совершить такой шаг, требуются долгие и осторожные переговоры. Жестокое поражение потерпела благородная англичанка Мэри Уорд, решившая создать организацию по образцу иезуитской, которая обладала бы такой же свободой действий, управлялась бы из центра и не подчинялась бы никому, кроме папы римского; она хотела вершить миссию на родной земле, где иезуиты уже когда-то героически жертвовали собой во имя дела. В 1609 году она основала институт Пресвятой Девы Марии, но он так встревожил церковную иерархию, что через двадцать лет папа запретил его деятельность, а сама Уорд даже оказалась узницей в монастыре клариссинок. Ее институт выжил лишь в одобренной форме закрытого религиозного ордена. Она допустила ошибку, создав общество, которое угрожало мужским представлениям о Церкви, поскольку слишком походило на мужские структуры власти [26].