Реформация. Полная история протестантизма

Что до проявлений отцовских чувств, то недавно женатый священник всеми силами пытался стать образцом патриархальной мужественности. Представители протестантского духовенства подчеркивали, что в плане мужской сексуальности ничем не отличаются от мирян, и у этого был даже свой богословский смысл: так они показывали, что священники не были отдельной кастой. Что становилось символом их вновь восстановленной мужественности? Как правило, они отращивали бороды (это помогало и в их главной задаче, проповеди, ведь с густой бородой они были подобны ветхозаветным пророкам). Пример подал Лютер в 1521 году, когда пребывал в замке Вартбург и притворялся светским господином, «Юнкером Йоргом». Сам он позже решил вновь сбрить бороду и остался с гладким подбородком даже после того, как женился, но другие решили ничего не менять, и к 1540-м годам реформаторы, по большей части, носили бороды, а во главе их шел величественно густобрадый Буллингер, создавший для протестантской Европы авторитетное руководство по вопросам брака (см. илл. 15а). В Англии в 1547 году, после смерти Генриха VIII, архиепископ Кранмер, возликовав, раскрыл свои тайны – евангелическую веру и брак, а потом отрастил длинную бороду и поддержал моду своим авторитетом. Когда Джон Хупер, первый решительно протестантский епископ Вустера, прибыл в епархию в 1552 году вместе с женой и дочерью, местный хронист, преисполненный презрения, оставил совсем немного замечаний о его новшествах и в числе прочего указал, что епископ был «длиннобородым» – по-видимому, прежде среди высшего духовенства о подобном не знали [40].

Многие английские священники, решая, как поступить со своими подбородками, решили последовать примеру Кранмера и Хупера, великих мучеников эпохи Марии (и ориентировались на их портреты в «Книге мучеников Фокса»). Самый знаменитый пуританский священник в Норидже времен Елизаветы I, Джон Мор – по словам его современников, охваченных благоговейным страхом – обладал самой длинной бородой в Церкви Англии [41]. И это был не просто символ. Кранмер восторгался браком и ради него дважды сознательно ставил под удар свою академическую и церковную карьеру. Первый раз он женился еще до рукоположения, но все равно был лишен членства в одном из колледжей Кембриджа, а во второй раз, в 1532 году, он на момент брака состоял священником старой Западной Церкви и должен был соблюдать целибат; иными словами, ради того, чтобы жениться на племяннице немецкого лютеранского теолога в Нюрнберге, он нарушил не только культурные, но и богословские границы. Брат Кранмера, Эдмунд, также священник, последовал его примеру: в начале 1530-х годов он вступил в незаконный и тайный брак и сразу же завел семью. Так совершалось принципиальное восстание против прежнего мира – и по сравнению с духовенством в старой Церкви, решившим заводить себе любовниц, выбор был совершенно иным.

В 1549 году архиепископ Кранмер создал для Церкви Англии обряд венчания и отразил его в «Книге общих молитв» (а английский парламент, без особого желания и без особой учтивости, наконец узаконил церковный брак). В той версии молитвенника на церковной службе провозглашали логичную, но в те годы революционную идею, гласившую, что люди могут наслаждаться браком и что одной из его целей были «взаимное общество, помощь и утешение, которые люди должны получать друг от друга». Кранмер впервые в истории христианства официально произнес это на венчальной литургии, и то понимание, которое вывел Мартин Буцер из второй главы Книги Бытия, выразилось в словах, которые по сей день слышат в свой особый день все английские молодожены. Кроме того, Кранмер следовал примеру лютеран (он обычно так и поступал, когда дело касалось литургии) и следил за тем, чтобы браки совершались в присутствии духовенства, подтверждавшего их священный характер. Реформаты в этом вопросе разделились, как и во взглядах на похороны (гл. 14, с. 642). Большая часть протестантов в конце концов решила, что свадьбы, совершаемые в церкви при большом стечении народа, помогут в устранении тайных или формальных свадебных договоров. В Новой Англии в XVII веке священников не допускали ни на похороны, ни на свадьбы, чтобы избежать суеверных представлений о браке как о таинстве. Но Церковь Шотландии, которая к тому времени уже давно сошлась во мнениях с англичанами, это позволяла – вплоть до того, что свадьбы намеренно устраивались посреди воскресного богослужения. Характерно, что шотландские священники видели в браке возможность получить богословское образование: ожидалось, что перед венчанием молодожены будут ходить на специальные занятия по катехизису – подобно тому, как приходили на них родители, приводящие детей для крещения [42].