Реформация. Полная история протестантизма

Анабаптисты и другие группы, решившие отделиться от господствующего протестантизма по велению совести, долго продолжали спорить о том, были ли действительными браки, заключенные вне соборной Церкви – но, впрочем, такие споры были характерны и для основных направлений протестантской веры. Например, в мартирологии английской Реформации прославилась смелая проповедница, которую летописцы Джон Бейл и Джон Фокс назвали Энн Аскью. В 1546 году священники Генриха VIII пытали ее и сожгли на костре за отрицание реального присутствия в Евхаристии. Ее наследием стал дневник, повествующий о ее страданиях и неповиновении мучителям; впоследствии Бейл и Фокс опубликовали его, дополнив назидательными комментариями. Правда, они исказили ее фамилию – она происходила из рода Эйскоу, одной из известнейших рыцарских семей Линкольншира, и в любом случае хронисты скрыли тот факт, что она должна была войти в историю как Энн Кайм, под фамилией мужа, который тоже происходил из Линкольншира, но был сторонником традиционной веры (и к тому же очень грубым и злым). Факт состоял в том, что Анна оставила его и не собиралась к нему возвращаться, но тем не менее ее современники, разделявшие евангелическую веру, обращались с ней как со святой. Точно так же Джон Нокс (по большей части вступавший в близкие отношения с женщинами) вдохновил еще одну восторженную сторонницу, Елизавету Боуз, оставить постылого мужа и почти всех детей в Англии – и вместе с дочерью Марджори последовать за своим духовным наставником, изгнанным из Англии, в Женеву. В семью она больше не вернулась. Вскоре Нокс женился на Марджори, а после ее смерти Элизабет заботилась о зяте и внуках. Так что по стандартам XVI века Нокс был очень «женоподобным» [48].

Случай с миссис Боуз был далеко не уникальным, особенно в те неспокойные дни, когда Мария I изгоняла из Англии неугодных. Многие другие женщины предпочли следовать за Богом, а не за мужем. Один несчастный католик-дворянин с юга Франции, возвращаясь домой с армейской службы в Италии, вдруг решил немного постранствовать и посмотреть, на что похожа злая кальвинистская Женева, а там решил послушать проповедь Жана Кальвина – и, к своему ужасу и удивлению, увидел, что перед церковью, охваченные пламенеющим восторгом, сидят его жена и дочь, которым следовало быть в далекой Франции. Естественно, он воспылал праведным гневом. Кальвин и Консистория предложили ему сделать выбор: либо обратиться в веру, либо потерять семью. Он остался в Католической Церкви, уехал домой, и от его семейной жизни остались лишь воспоминания [49]. Но нам незачем прислушиваться к непристойным комментариям католиков той эпохи, чтобы понять, что эти возвышенные духовные отношения и односторонние решения радикально перестраивали все традиции, связанные с браком, в интересах благочестивой Реформации. Один пропагандист, выступавший при Марии I за возрождение католической веры в Англии, знал, что ему поверят, когда говорил, что для евангелических христиан «есть два вида прелюбодеяния, способных стать поводом к разводу для мужчин и женщин: плотское и духовное. Плотское – когда жена прелюбодействует с другим мужчиной или муж с другой женщиной. Духовное – когда жена или муж принадлежат к папистам, которых они называют врагами слова Божьего» [50].

И теперь многие полагали, что у них появился прекрасный повод покончить с отношениями, не приносившими счастья. Отныне развод или разлука не рождали чувство стыда – напротив, людей убеждали в том, что они исполняют волю Божью, освобождаясь при этом и от духовных, и от эмоциональных оков. И все более стойкое убеждение в том, что в самых сокровенных отношениях грядут перемены, сыграло свою роль во внезапном всплеске революционных протестантских волнений в народе – сперва в 1520-х, а затем в 1560-х годах. Само собой, после этих яростных вспышек духовенство в новых протестантских Церквях стремилось успокоить ситуацию и вернуть социальные рамки. К этому стремились новые брачные суды, созданные на руинах старых церковных судов в 1520-х и начале 1530-х годов в Цюрихе и Базеле, где с началом Реформации не допустили первых волн религиозного радикализма.