Реформация. Полная история протестантизма

Многие протестанты твердо верили в то, что благословенные вновь встретят своих близких, с которыми вместе сидели на церковных скамьях, в загробной жизни – и соединятся там со своими семьями. Разве Апостольский Символ веры не говорил о воскресении тела? А значит, телесные отношения непременно должны были стать частью загробной жизни. Не все представители духовенства одобрили такую логику. Многие из них считали, что наслаждение на небесах семейными отношениями может отвлечь от главной цели, которой, как считалось в христианстве, было вечное созерцание Всевышнего – но, как мы уже видели (гл. 14, с. 644), миряне часто приходили к выводу, что сами лучше всех знают о загробной жизни. Потребительский спрос брал свое – и что бы ни говорило по этому поводу официальное духовенство, это уже никого не волновало. Впрочем, священники и не особо противились – они и так непрестанно спорили о том, когда может произойти воскрешение тела, в миг смерти или на Страшном Суде (гл. 14, с. 645), и эти споры не прибавляли сил их доводам. В любом случае, они уже были не просто богословами – а богословами, имевшими семью. Так, надпись на мемориальной доске, увековечившей память Элизабет Альфрей, вдовы из Суссекса (умершей в 1590 году), уверенно гласила, что ее душа стремится найти душу ее мужа «…там, со святыми, в вышине / И обрести желанную любовь в блаженстве бесконечном». И, похоже, никто не предполагал иного – того, что новая встреча с родственниками может быть одной из адских кар [66].

Выбор в религии

Изучив, как относились к любви и сексу на протяжении трехсот лет с начала XV века, мы увидели, что даже в мире «мужских» клише, провозглашающих мужское превосходство, женщины находили свои пути для почитания Бога и для этого часто обращали себе во благо упомянутые стереотипы. Можно вспомнить слова еще одной женщины, воплотившей в себе Реформацию – Анны Вон (она трижды вступала в брак и больше известна под фамилией одного из мужей как Анна Локк). В 1590 году она кротко писала: «…есть великие дела, приступать к которым мне запрещено по причине моего пола», а после добавляла очень важное замечание: «…но к которым, возможно, мне следовало бы приступить» [67]. Какой же смысл она вкладывала в эти слова? Отчасти он заключался в том, что вся ее жизнь прошла в самом сердце английской Реформации. Анна была дочерью одного из главных агентов Томаса Кромвеля, Стивена Вона, который (более чем за полвека до того, как она написала эти слова) пытался спасти Уильяма Тиндейла от рук убийцы, посланного Габсбургами в Нидерланды для совершения «убийства по суду». Позже она стала преданной подругой Джона Нокса и вела с ним переписку, а ее второй муж, Эдвард Деринг, знаменитый пуританский священник, некогда привел в ярость Елизавету I, подвергнув критике ее церковное Соглашение в присутствии самой королевы.

Но слова «к которым, возможно, мне следовало бы приступить» значили для миссис Локк гораздо больше, чем роль простой свидетельницы истории. Она поддерживала и вдохновляла тех, кто боролся за благочестие и выступал против влиятельных служителей Церкви Англии, отступивших от праведной веры, переводила с иных языков религиозные труды, в том числе проповеди Кальвина (многие умные женщины в то время считали, что переводить чужую прозу приличнее, чем сочинять свои оригинальные тексты), а также писала стихи на библейские темы и была одной из лучших поэтесс своего поколения. Ее сонет на 51 псалом, первый на английском языке, появился на тридцать лет раньше, чем сонеты Шекспира [68]. Анна Вон использовала все возможности, чтобы делать то, что ей следовало, и дошла до самых границ дозволенного, прекрасно понимая, где они проходят – точно так же, как сделали это мать Мари де Л’Инкарнасьон, мадам де ла Пельтри, Катарина Шютц или Тереза Авильская.

С первых дней Реформации появлялись «женские» пути религиозной жизни: один исследователь, прекрасно знавший Германию 1520-х годов – времен «дикой поросли», Wildwuchs – предположил, что уже в то волнительное десятилетие стали заметны отличия в предпочтении религиозных текстов. Мужчины предпочитали сборники проповедей и гимны, прояснявшие смысл доктрин, а женщины читали благочестивые труды и особенно любили гимны, в которых выражались личные отношения [69]. Сложнее было предсказать, что в XVII веке произойдет великая перемена, ставшая одной из характерных черт современной западной религии: отныне женщины чаще мужчин принимали участие в христианских обрядах. Одним из проявлений этого стал поразительный рост женских религиозных общин в католичестве Контрреформации, но в протестантизме было иное: среди прихожан, посещавших церкви, наметилась асимметрия – женщин в общинах стало больше.