Реформация. Полная история протестантизма

Усилия оптимистов Междуцарствия не привели к желанному итогу. Второго пришествия Христа не произошло, но имелись важные и практические последствия: Англия не только вновь приняла к себе евреев, но и после реставрации Карла II основала главный форум, на котором джентльмены могли поговорить о натурфилософии – Королевское общество. Затем свершилась Славная революция, на английский престол взошел нидерландский монарх, и под его властью Англия вошла в XVIII век, перешагнув рубеж, который потребовал принятия многих судьбоносных решений. Английский парламент в 1697–1698 годах проголосовал за «Акт о более эффективном подавлении богохульства и нечестия». Под этими явлениями в основном понималась вера антитринитариев: законодатели признали, что «социнианство» могло серьезно угрожать Церкви, а Церковь не способна противостоять этой угрозе. Впрочем, в начале того же года бедного Томаса Эйкенхеда казнили вовсе не англичане, а шотландцы, а закон этот оказался столь же бесполезной попыткой остановить волну перемен, как и деятельность «Обществ по Реформации нравов» (гл. 16, с. 740) [53].

В Нидерландах был еще один элемент. Дордрехтский синод (гл. 8, с. 439–440) привел не только к отделению арминианской Церкви «ремонстрантов», но и к появлению движения бывших ремонстрантов-мирян, оставшихся без пастырей: они решили проблему и стали встречаться без проповедника, а собрания свои назвали «коллегиями». «Коллегианты» осуждали религиозный фанатизм. Они видели, что он породил и испанскую католическую тиранию в Нидерландах, и раскол в Нидерландской Реформатской Церкви, и манию преследования, охватившую победителей-кальвинистов после Дордрехта. Движение, решительно отвергавшее догматизм, привлекло многих неофитов, причем не только традиционных нидерландских радикалов – меннонитов, либертинов, швенкфельдеров – но и недавно прибывших в страну социнианцев. Христианство коллегиантов, рожденное из этого союза традиций, прежде всего говорило о внутреннем свете – как и многие радикалы в прежние времена – но все чаще это был свет разума, а не вдохновение, полученное напрямую от Святого Духа. И в 1684 году один из коллегиантов, литератор Ян Бреденбург из Роттердама, провозгласил: «Разум, проистекающий из вечного бытия, дарует людям вечную истину и является светом… и путеводной звездой во всех их делах» [54].

Просвещение и после

Во всех этих связях видна предыстория эпохи Просвещения. Что намеревались сделать те, кто гордо называл себя «просветителями»? В одной из своих форм Просвещение XVIII века действительно восстало против христианства, провозгласив себя врагом тайны и освободителем человечества от цепей религии, данной в божественном откровении. Во многом оно начиналось не как антихристианское, а как антикатолическое. Многие помнили о великом предательстве Людовика XIV – отмене Нантского эдикта, и влияние этих воспоминаний было очень мощным. Часто сомнения, скептицизм или ненависть к Церкви в дальнейшем переходили в то, что мы определяем как атеизм. Антихристианское Просвещение охватывало и гнев Вольтера, направленный против глупости служителей Церкви, и безмятежное безразличие Дэвида Юма к любой надежде на жизнь после смерти, повергавшее в ужас мемуариста Джеймса Босуэлла, и холодную ненависть Максимильена Робеспьера к католичеству, и замену Церкви на богиню разума, совершенную Великой французской революцией. Авторы «Трактата о трех самозванцах» пришли бы от этого в восторг – хотя, возможно, качество некоторых умов, привлеченных их грубой диатрибой, вернуло бы их с небес на землю.

Впрочем, до сих пор наша история по большей части повествовала не о неверии, а о вере, искренней и беспокойной. Когда дети Реформации, Контрреформации и еврейской диаспоры обратились против религий отцов, они не стремились уничтожить Бога – напротив, они хотели яснее Его увидеть. Этого желали многие группы в Нидерландах и Англии, когда объединились вокруг социнианцев и сделали своей целью создание более рационального христианства. Похоже, что и Спиноза, создавая свои произведения, хотел того же, если судить по тем его мыслям, к которым он нас допустил. Подобные планы строили и те, кто полагал, что эзотерическая литература герметистов и каббалистов позволит понять божественные цели как в материальном мире, так и за его пределами. Эти интересы переплелись с возрожденным протестантским мистицизмом и личной религией, которых не желала допускать «магистерская» Реформация. Все это тоже отразилось в Просвещении, и оно не было антихристианским, но могло изменить христианство и позволить по-иному сформулировать вопросы и ответы, составляющие христианскую веру. Именно поэтому в Просвещении XVIII века в Англии, Шотландии или Германии следует видеть движение, призванное стать союзником протестантского христианства, а не занять его место.