Реформация. Полная история протестантизма

Парадоксально, но удар, нанесенный османскими завоеваниями, ужаснувшими Западную Европу, нарушил баланс в поставках рукописей и позволил греческой культуре проникнуть на Запад. Многие греческие манускрипты принесли с собой те ученые, которые спасались бегством из уничтоженных христианских содружеств Востока. Иногда рукописи приобретали западные купцы, извлекая выгоду из катастрофы. Например, из одной продолжительной экспедиции в Константинополь, состоявшейся за тридцать лет до того, как столица Византии в 1453 году пала под натиском турок, сицилийский торговец манускриптами и коллекционер Джованни Ауриспа привез не менее 238 греческих рукописей, впервые познакомив жителей Запада с текстами главных драм Эсхила, Софокла и прежде неизвестными философскими сочинениями Платона. Новое появление Платона значило особенно много: западная схоластика XII–XIII веков сформировалась в результате повторного открытия его совсем иного ученика, Аристотеля – философа, предпочитавшего создавать каталоги, синтезы и системы. Отношение Платона к изначальным и главным проблемам философии и его мысль о том, что за пределами реальности, которую возможно увидеть и исчислить, скрыта иная, величайшая, заставили гуманистов усомниться в самой сути схоластического учения, а также его аккуратных и точных различий и определений. Более того, мысль Платона лежала в основе многих предположений древнего общества; теперь ученые могли осознать это и заняться исследованиями, а со временем и увидеть, сколь глубоко сочинения Платона повлияли на мыслителей раннего христианства.

Наряду с волнительным открытием греческого языка – или, возможно, лучше сказать, с его возвращением – гуманисты по-новому взглянули на латинский язык и культуру. Они с восторгом отнеслись к Марку Туллию Цицерону, политику I века до нашей эры, впоследствии ставшему философом. Гражданские гуманисты были признательны за то, сколь подробно Цицерон говорил о правительстве, и проигнорировали тот неудобный факт, что в политике он особых высот не достиг. И когда в 1421 году на севере Италии, в библиотеке собора в Лоди, был найден его трактат об ораторском искусстве, новая книга закрепила за Цицероном славу творца идеальной латинской прозы, непревзойденной как по влиянию, так и по силе убеждения. Каждый образованный молодой ученый стремился писать так же, как Цицерон – конечно, с учетом неизбежных корректировок, ведь все же приходилось, отдавая дань времени, создавать латинские неологизмы, если речь шла о книгопечатании, порохе или пушечном огне.

Этот гуманистический литературный стиль, приведший помимо прочего к тому, что гуманисты возродили условности и метрические формы древней поэзии, значительно отличался от той латыни, к которой на протяжении нескольких предыдущих столетий привыкли философы-схоласты и теологи. Гуманистическую прозу можно отличить от схоластического текста, просто взглянув на то, как построены предложения. Контраст стал еще более очевидным, когда авторы гуманистических манускриптов начали старательно подражать «италийским» характеристикам того, что приняли за древнее начертание, а затем им стали подражать печатники – и создали курсивный шрифт (англ. italic), очень похожий на тот, который вы видите в этой книге. Он заметно отличался от готического, при помощи которого другие печатники имитировали средневековые рукописи, написанные прямым «книжным шрифтом». Это происходило параллельно с архитектурной и художественной революцией эпохи Возрождения, которая началась в Италии в XV веке и постепенно распространялась на север в течение двух следующих веков: визуальные формы древних зданий, скульптуры, картины и сады копировались все более и более точно, пока их творцы стремились вернуть обратно к жизни потерянный мир Греции и Рима.