Реформация. Полная история протестантизма

Некоторые неправильные переводы Иеронима в Ветхом Завете были не столько важными, сколько забавными. Один из самых любопытных был в 34 главе Книги Исход, где на иврите сказано о том, что лицо Моисея, спустившегося с горы Синай со скрижалями Десяти заповедей, было сияющим. Иероним, спутав еврейские частицы, превратил текст в повествование о Моисее с парой рогов – и поэтому Законодатель в искусстве Западной Церкви часто изображается с рогами, даже после того, как гуманисты с ликованием удалили рога из Книги Исход [41]. Исследование Нового Завета имело более глубокие последствия: в своем переводе с греческого оригинала Иероним выбрал определенные латинские слова, которые сформировали довольно шаткую основу для очень значительных теологических построений последующей Западной Церкви. Мы рассмотрим некоторые важные примеры, когда встретимся с самым влиятельным из тех гуманистов, что переводили Библию и критиковали ее – Эразмом Роттердамским (см. ниже, с. 135–137).

Дело было не только в том, что Иероним создал обманчивое впечатление о греческом тексте. Сам факт того, что в течение тысячи лет Латинская Церковь основывала свой авторитет на переводе, обрел совершенно иное значение, когда ученые впервые услышали непосредственный, настойчивый, нескладный язык греческих улиц, звучащий в словах Павла из Тарса – когда он, обратившись после Воскресения Христа, пытался понять, как Иисус являл собой Бога. На изначальном языке эти попытки представали в гораздо менее лицеприятном звучании, нежели на латыни. Это потрясение неизбежно должно было породить в Церкви новые движения и внушить мысль о том, что она не была столь авторитетным или нормативным толкователем Священного Писания, как о том заявляла. Если и есть какое-то объяснение тому, почему на латинском Западе Реформация свершилась, а в грекоязычных странах на Востоке – нет, то оно заключается в том, что Запад услышал новый голос в новозаветном тексте.

Западная Церковь вполне могла пережить кризис в целости и сохранности. Гуманисты не стремились к Реформациям и не собирались ниспровергать старую церковную систему. Один из самых талантливых ранних итальянских гуманистов, Энеа Сильвио де Пикколомини, стал папой Пием II (мы уже говорили о том, как он отверг свой прежний концилиаризм, гл. 1, с. 68). И пусть даже со временем Пий начал стесняться своих ранних литературных трудов, в число которых входила популярнейшая история любви, «Эвриал и Лукреция», в целом он считался одним из самых влиятельных пап XV века, и отчасти именно благодаря его авторитету гуманизм обрел уважение в Северной Европе, где будущий папа достиг немалых высот как дипломат. После этого епископы и кардиналы поспешили стать покровителями гуманистов и сыграли заметную роль в расширении университетских программ – они основывали колледжи, в уставах которых особо прописывалось содействие гуманистическим исследованиям, и, в частности, стремились обучить специалистов в греческом и иврите для помощи в изучении Библии. В Англии, например, память об этом щедром финансировании гуманизма увековечена в прелестной университетской архитектуре. Фокс, епископ Уинчестерский, основал в Оксфорде колледж Корпус-Кристи. Кардинал Уолси возвел там же роскошный мемориал, позже значительно уменьшенный Генрихом VIII и превратившийся в Крайст-Чёрч, но не утративший великолепия. Олкок, епископ Илийский, и Фишер, епископ Рочестерский, то уговорами, то лестью выманивали деньги и поместья у щедрой матери Генриха VII, леди Маргарет Бофорт, и основали в Кембридже колледж Иисуса, колледж Христа и колледж святого Иоанна.

Другим князем Церкви, ставшим таким благодетелем, был грозный предводитель католической Реформации на Иберийском полуострове, кардинал Хименес. Мы уже упоминали о его университетском фонде в Алькале-де-Энарес (см. выше, с. 93); Collegium trilinguale («Колледж трех языков», латыни, греческого и иврита) свидетельствовал о том, что гуманизм ныне притязал на главное место в Церкви. Это произошло потому, что Хименес, щедро расточая средства на ученых в Алькале, стремился к конечной цели всего христианского гуманизма: к изданию Библии на языках оригинала. Комплютенская Полиглотта – название Алькалы на латыни звучало как Complutum – представляла собой шеститомный текст Вульгаты, сопровождаемый в параллельных столбцах еврейским и греческим текстами и их новыми латинскими интерпретациями. Последний том был опубликован в 1517 году, как раз тогда, когда в Северной Европе разгоралась Реформация. Греческий Новый Завет, изданный в 1516 году Эразмом, а в дальнейшем завоевавший рынок библейских исследований и оказавший большое влияние на протестантизм, довольно несправедливо затмил это главное совместное научное достижение испанского католичества. Полиглотта предшествовала труду Эразма, работа над ней велась более кропотливо, и сама она стала впечатляющим свидетельством того, что гуманизм может помочь миссии Церкви, а не навредить ей.