Реформация. Полная история протестантизма

Одним из последствий повторного появления рукописей был приток новых и странных материалов из Древнего мира, которые могли как пригодиться для общества, так и оказаться бесполезными. Среди манускриптов, помимо прочего, встретились сочинения на религиозные и философские темы, – и утверждалось, что их написал божественный автор из Древнего Египта, Гермес Трисмегист. На самом деле их составили в I–III веках нашей эры, примерно в то же время, когда зарождалось раннее христианство. Затем их часть кратко записали на греческом (ныне этот труд известен как «Герметический корпус»), а многое другое позже перевели на латинский и арабский. В этих трактатах говорилось о формах магии, медицины или астрологии, предназначенных для решения повседневных проблем, но некоторые из них обращались к той же увлеченности тайными знаниями о космосе и о природе мудрости, которая влияла на христианство в первые три столетия его существования благодаря группам, обобщенно названным «гностиками». Гностицизм пытался сблизить философию Платона с Библией, точно так же, как большая часть герметической литературы пыталась сделать это с эллинистической мифологией. Христианство, сумевшее выжить в облике Католической Церкви, отказалось от гностицизма и заклеймило его как ересь, но самые смелые христианские ученые, особенно в восточных Церквях, никогда не переставали увлекаться гностическими размышлениями, несмотря на их официальное неодобрение. Простым людям пришлись по нраву приятные и благочестивые подробности о рождении и ранней жизни Христа, любезно предоставленные в ряде сохранившихся гностических священных текстов. Многие из этих деталей постоянно встречаются в византийском церковном искусстве, и среди них мы находим и имя бабушки Иисуса – святой Анны (см. гл. 1, с. 46).

Так «герметическая» литература соприкоснулась со многими проблемами, уже давно волновавшими христиан, и стала вновь доступной после того, как блестящему флорентийскому ученому-платонику Марсилио Фичино поручили перевести на латынь те разделы «Герметического корпуса», которые были в наличии [39]. Это позволило гуманистам надеяться на то, что фрагменты утраченной мудрости древних станут золотой жилой. Теперь предстояло лишь продолжать исследования, упорно трудиться, просить помощи у сверхъестественных сил – и, может быть, эту мудрость удалось бы полностью восстановить. Не менее волнительные возможности открывала Каббала, свод еврейской литературы, которая начиналась как комментарии к Еврейской Библии, но к Средневековью развилась в сложную сеть спекулятивных размышлений раввинов, восходившую к некоему подобию платонического мистицизма, свойственного, скажем, гностикам или герметистам. Главную роль в Каббале играла книга «Сефер ха-Зоар» («Книга сияния»), плод испанского иудаизма XIII века, хотя читатели, как правило, считали ее гораздо более древней. В ней представлены величественные образы существ, бывших посредниками между Богом и миром, предлагается много путей к обретению мудрости даже в тех библейских пассажах, которые на первый взгляд не сулят ничего, и подробнее говорится о том, как Бог намерен довести свои планы творения до их окончательного разрешения.

Многих гуманистов впечатлил огромный объем потенциально полезных сведений, которые вроде бы содержались в таких трудах, и они были довольны тем, что нашли поддержку своим оптимистическим представлениям о безграничных возможностях человечества. В Каббале человеческий род изображался как потенциально божественный и как обитель божественного духа. А это позволяло по-новому взглянуть на неожиданные встречи странствующих испанцев и португальцев с мировыми культурами. Каббала могла дать основу для постижения христианской мудрости тем, кого не слишком привлекало традиционное западное христианство. Возможно, как надеялся Фичино, объединение каббалистических и герметических идей могло бы завершить замысел Бога в христианской вести, расширив и обогатив ее. Эти мотивы неизбежно должны были сыграть немалую роль в интеллектуальной жизни и дискуссиях в XVI–XVII веках, в то же время вызывая насмешки и враждебность многих теологов – как католиков, так и протестантов. Мы еще увидим, что в конце концов они содействовали завершению эпохи Реформации (гл. 11, с. 556–557; гл. 17, с. 755–759).