Реформация. Полная история протестантизма

Ордена нищенствующих монахов, в особенности францисканцы, терзались муками самоанализа почти с момента основания, и не раз, снова и снова, подчиняясь душевным порывам, пытались еще строже соблюдать уставы. Попытки эти обычно подразумевали основание новой независимой отрасли движения. Усилия кардинала Хименеса по содействию своему ордену, францисканцам-обсервантам, в испанских королевствах были лишь эпизодом в процессе, который продолжился в XVI веке, когда возникли францисканцы-минимы в Испании и Франции (устав окончательно утвержден в 1507 году), францисканцы-капуцины в Италии (устав составлен в 1529 году), а затем, в Испании – босые кармелиты Терезы Авильской. Одна из областей, в которых монашеское возрождение проявилось наиболее ярко, находилась на крайнем западе Европы, в ирландских землях, где говорили на гэльском. Здесь проповедническую и пастырскую деятельность в XV веке прежде всего вели францисканцы-обсерванты и доминиканцы, которые направились на восток, чтобы разжечь пламя веры в тех областях острова, где властвовали англичане. Руины основанных в те дни монастырей, до сих пор украшающие ирландский пейзаж, служат ярким свидетельством религиозного рвения, которое (в отличие от остальной части Атлантических островов) не уклонилось на путь протестантизма и сыграло важную роль в поддержке сопротивления, оказанного в Ирландии деятелям Реформации (см. гл. 8, с. 460).

Древним монашеским орденам было труднее бороться со своими недостатками, главным образом потому, что их земли, гораздо более обширные, и их богатства, намного более великие, привлекли интерес светской аристократии, особенно во всем, что касалось владения по праву in commendam (см. гл. 1, с. 78). В целом по всему континенту система комменд для глав орденов в начале XVI века не исчезала, а скорее, напротив, распространялась даже несмотря на то, что обсерванты хотели положить ей конец. И хотя некоторые коммендаторы, составлявшие меньшинство, проводили реформы в отдельных орденах, но, как правило, везде, где были серьезно вовлечены аристократы или королевские династии, монашеским орденам с высокой вероятностью грозил постепенный упадок. Столь же остро стояла проблема и в Скандинавии, и в Португалии, невзирая на очень разные результаты Реформации на этих крайних полюсах Европы. Король Франциск I значительно расширил комменду во французских монастырях после Болонского конкордата, чем полностью свел на нет двадцатилетние усилия энергичного кардинала-министра Жоржа д’Амбуаза, желавшего распространить монастырские реформы Хименеса и на Францию. Королевство Шотландия, всегда приверженное французским образцам, осталось верным себе, и шотландские монастыри, в подражание французским, превращали монашеские пожертвования в личные финансовые вклады для определенных монахов, что резко противоречило духу общности. Парадоксально, но в годы Реформации такая связь с аристократией замедлила процесс роспуска шотландских монастырей и помогла защитить от того же и французские обители, но осталась и комменда, помешав французским католикам-реформаторам провести реальную реструктуризацию в XVII веке (см. гл. 10, с. 540) [51].

В иных местах монашеская жизнь давала больше надежд. Еще в XIV веке английские бенедиктинские монастыри решили полностью принять предложения папы по реформе монашества, проигнорированные в других частях Европы. Они заведовали своими делами как община с единственным генеральным капитулом и регулярными ревизиями и избежали чрезмерного вмешательства со стороны английской аристократии, подобного системе комменд. Другие английские ордена, более древние, подражали бенедиктинцам и делали упор на общинную жизнь. Последствиями для позднесредневековых английских монастырей стали финансовая стабильность, увеличение числа насельников, особенно заметное с 1480-х годов, и все признаки активной интеллектуальной жизни, причем все больше монахов поступали в университеты, особенно в Оксфорд, и в те монастыри, где располагались единственные английские типографии за пределами Лондона (в Сионе, Абингдоне, Кентербери и Сент-Олбанс) [52].