Реформация. Полная история протестантизма

В лице Иоганна Тритемия (Иоганн Целлер из Триттенхайма) мы встретим гуманиста, который зашел в увлечении эзотерикой еще дальше, чем очарованный ею Эгидио. Когда в 1483 году Целлера назначили настоятелем рейнского бенедиктинского ордена в Шпонхайме в двадцать один год – в невероятно юном возрасте – он стал энергичным администратором недавно сформированной немецкой бенедиктинской конгрегации в Бурсфельде. Он страстно изучал всевозможную мудрость и эзотерические знания, которые давало повторное открытие древних текстов, и возжелал создать свое «аббатство мечты», стремясь к тому, чтобы монастыри могли восстановить свою древнюю научную роль, стать центрами гуманистических исследований и, таким образом, снова возглавить мир образованности. Под его руководством библиотека в Шпонхайме расширилась с 48 до примерно 2000 томов. Такое видение реформ могло соперничать с достижениями бенедиктинцев из конгрегации Кассинезе – но оно не вдохновляло монахов Шпонхайма. Когда светский покровитель Тритемия, Филипп, курфюрст Пфальцский, потерпел катастрофическое политическое поражение, низвергли и аббата. Последние десять лет своей жизни он провел в монастыре в Вюрцбурге, где занимался оккультизмом и использовал свои огромные знания и навыки критика-гуманиста, бесстыдно создавая исторические подделки и вдыхая новую жизнь в историю раннего немецкого христианства с помощью до сих пор неизвестных летописцев – скажем, таких, как Хунибальд и Мегинфрид из Фульды. Тритемию всегда было трудно объяснить, как именно его притязания на собственную научную магию отличают ее от колдовства демонов. Хотя его попытки стать пионером стеганографии (искусства дальней связи, в которой ангелы играли роль почтовой службы) не увенчались успехом, его публикации, посвященные этому проекту, теперь признаны одним из первых исследований шифров и криптоанализа [54].

За пределами монастырских территорий, в разнообразных и сложных условиях европейских епархий, руководить духовенством и мирянами приходилось отдельным просвещенным епископам – настолько хорошо, насколько они могли это сделать. Кристоф фон Утенхайм, епископ Базеля, черпал вдохновение в своем интересе к гуманистической науке и к Devotio Moderna, пытаясь содействовать реформе церковной литургии в Швейцарии и в верховьях Рейна. Благом для него было и то, что с ним сотрудничали разные, но неизменно известные церковнослужители, в том числе Якоб Вимпфелинг, плодовитый автор-гуманист, клеймящий в своих литературных трудах недостатки духовенства, а также великий проповедник из Страсбурга Иоганн Гейлер фон Кайзерсберг (не гуманист, а теолог-номиналист). Тем временем книга Иоганна Ульриха Сурганта Manuale Curatorum, которая явно возместила спрос на наставления, связанные с тем, как духовенству совершать богослужение, выдержала множество изданий после того, как вышла в Базеле в 1503 году. Сургант подчеркивал важность проповедей, а также призывал к тому, чтобы проповедники проводили богослужения на немецком языке, так, как они считали подходящим в рамках Мессы. Эта вольная форма богослужения называлась prône: название происходило от преграды у входа в алтарь, где обычно стоял священник, совершающий службу. Prône могла содержать молитвы или учение о литургии или предстоящих праздниках. Это была важная форма позднесредневековой литургии, и хотя из-за неформального характера ее часто игнорировали и письменных свидетельств о ней у нас немного, ясно, что она распространилась во всей Европе позднего Средневековья – за исключением Италии. Prône не только предвосхищала гораздо более бескомпромиссное обращение к родным языкам, которые протестанты стали использовать на богослужениях (и, возможно, смягчила шок, когда это произошло) – такие краткие службы оставались обычной чертой католических служб, и во многих областях их официально одобряли даже после Тридентского Собора [55].