Реформация. Полная история протестантизма

Одна из самых продолжительных попыток епархиальных реформ была предпринята во Франции. Она ясно показала сопутствующие трудности, даже хотя инициативу мощно поддержали. Ее предпринял Гийом Брисонне, уроженец Тура, сын кардинала из богатой семьи, гордившейся своим «боевым строем» из высокопоставленных церковнослужителей и королевских распорядителей. Брисонне пошел по их стопам и стал служить королю. В 1507 году, выполняя дипломатическую миссию в Риме, он поразился, узрев, как сочетают мистическую набожность и деятельное милосердие в Оратории божественной любви (см. гл. 1, с. 43), и когда вернулся, получив в Париже достойную и весьма обеспеченную должность аббата Сен-Жермен-де-Пре, он превратил свое богатое аббатство в центр христианской гуманистической науки во Франции; помимо того, там исследовали благочестие Devotio Moderna, обращенное к глубинам души и сосредоточенное на Христе. Библиотекарем аббатства Брисонне назначил выдающегося французского ученого-гуманиста Жака Лефевра д’Этапля (Якоба Фабера), которым восхищались очень многие. Комментарий Лефевра к Псалтири 1509 года был первым всесторонним гуманистическим исследованием библейского текста, вышедшим в печать, и многое из того, что в своих комментариях к посланиям апостола Павла сказал в 1512 году Лефевр, позже в том же десятилетии повторил Лютер (гл. 3, с. 148).

Шанс Брисонне расширить свои усилия в проведении реформ за пределами аббатства представился, когда в 1516 году он был назначен епископом в епархию Мо, к северо-востоку от Парижа. Брисонне все чаще оставляли не у дел в национальной политике, и он решил использовать христианский гуманизм в пастырской деятельности в своей епархии. Пригласив на помощь Лефевра и других ученых, в том числе Гийома Фареля, будущего коллегу Жана Кальвина в Женеве, он основал в своих приходах проповеднические центры, чтобы наставлять простых людей в Священном Писании, и издал подробные предписания касательно общественной морали. Эта мечта о просвещенном евангельском католичестве получила горячую поддержку набожной и мудрой сестры короля Франциска, Маргариты Ангулемской, королевы Наварры, и еще несколько десятилетий вдохновляла многих французов, которые симпатизировали гуманизму, но также хотели оставаться верными Церкви. Однако 1516 год оказался наихудшим временем для претворения в жизнь таких начинаний: вскоре все они намертво переплелись с разнообразием гуманизма, а гуманисты, придя в отчаяние от Римско-Католической Церкви, обратились к Лютеру. Любой, кого раздражала энергичность епископа Брисонне, мог в 1520-х годах легко разыграть «еретическую» карту – и в его епархии это сделали францисканские монахи, считавшие себя непревзойденными представителями искусства проповеди и разъяренные попытками кардинала установить над ними контроль. За гуманистические комментарии к библейскому тексту бдительные парижские богословы Сорбонны осудили Лефевра еще в 1521 году, а сам Брисонне избежал обвинений в ереси в 1525 году только потому, что дергал за ниточки в суде. Последнее десятилетие своей жизни он провел более осторожно, по возможности содействуя своим планам и все сильней унывая из-за нарастающего в Церкви хаоса [56].

Реформа или последние времена?

К подобным попыткам реформ на местах власти относились с подозрением – отчасти потому, что помнили события, произошедшие во Флоренции после 1494 года, когда харизматичный монах-доминиканец Джироламо Савонарола вдохновил революцию. Впервые он появился во Флоренции вместе с орденом в 1482 году, а в начале 1490-х начал проповедовать в церкви Сан-Марко о последних днях, и вскоре у проповеди появились спутники – видения и откровения, полученные напрямую от Бога. Такие пророчества не были чем-то необычным в то время – но именно в тот момент звезды сложились так, что и Савонарола, и провозглашенная им весть обрели внезапный и ужасающий успех. Власть семьи Медичи в бывшей республике слабела, и страдания и нищета, все сильнее охватывавшие Италию, казались насмешкой над необычайным расцветом искусства и культуры, которому Медичи способствовали во Флоренции.