Реформация. Полная история протестантизма

Эразм так и не вернулся к монашеской жизни (в 1517 году, когда он уже прославился, власти в Риме в конечном итоге привели это одностороннее провозглашение независимости в надлежащее состояние). Хотя его рукоположили в священники в 1492 году, он так и не воспользовался обычными возможностями для занятия высоких должностей в Церкви или университете – хотя человек его талантов мог получить их по первой же просьбе. Вместо того чтобы быть привязанным к определенному месту и кругу обязанностей, он по сути создал новую категорию карьеры: странствующий литератор, живущий за счет доходов от своих сочинений и денег, предоставляемых поклонниками. Теперь, когда он отверг человеческие страсти, он жаждал дружбы и привязанности, и он нашел их, став блестящим, интересным ученым, с которым хотели дружить все умные, богатые или привлекательные европейцы, получившие достойное образование. Он создал первый бестселлер в истории полиграфии (в те дни эта история еще только начиналась) после удара судьбы: английские таможенники конфисковали у него все стерлинги, ему отчаянно не хватало денег, и он составил сборник пословиц с подробными комментариями о том, как те использовались в классических трудах и в Священном Писании. Эта работа, Adagia (1500), имела огромный коммерческий успех, поскольку предлагала читателю идеальный путь к становлению образованным гуманистом, и Эразм значительно расширил ее в последующих изданиях.

Почти в то же время Эразм направил свой научный энтузиазм в другую сторону, что имело важные последствия для истории европейской религии: он отошел от увлеченности светской литературой и применил свои знания гуманиста к христианским текстам. Однажды в Англии он, восхищенный библейскими знаниями своего друга Джона Колета, в порыве вдохновения решил овладеть особым искусством и изучить греческий язык. Справившись с этой трудной задачей, он открыл для себя труды малоизвестных ранних отцов Церкви, а также главный источник христианской мудрости: Новый Завет. Эразм выпустил новые критические издания ключевых раннехристианских текстов; наиболее ценным стало издание в 1516 году Нового Завета, сопровождаемое расширенными комментариями к библейскому тексту. Эффект от великолепных изданий значительно возрос, когда с Эразмом с 1516 года начал сотрудничать один из самых выдающихся и художественно чутких издателей того времени, Иоганн Фробен из Базеля.

Новый Завет Эразма вдохновлял многих будущих протестантских реформаторов, поскольку не просто приводил греческий оригинал, но и позволял понять, что мог означать этот трудный текст: параллельно располагался новый латинский перевод, негласно призванный заменить Вульгату и комментарии, которые на ее основе делал Иероним. Эразм восхищался трудолюбием и энергией Иеронима. Но решение создать новый перевод и новые комментарии стало решительной атакой на то, чего достиг Иероним тысячу лет назад – и поэтому труд Эразма стал гораздо более сенсационным, чем грандиозная работа ученых Хименеса с Комплютенской Полиглоттой (см. выше, с. 117). Напасть на Иеронима – это означало напасть на структуру понимания Библии, которую Западная Церковь принимала как данность. Больше всего внимания привлек новый перевод фрагментов Евангелия (особенно Мф 3:2), где Иоанн Креститель взывает к людям в пустыне на греческом: metanoeite. Иероним перевел это как poenitentiam agite, «совершайте дела покаяния», и средневековая Церковь указывала на этот призыв как на библейское подтверждение своей теологии таинства покаяния. Эразм сказал, что Иоанн призывал людей просто прийти в себя, образумиться, раскаяться в грехах, и перевел этот призыв на латынь как resipiscite. От одного слова зависело очень многое.