Реформация. Полная история протестантизма

Чтобы понять, почему все пошло не так, необходимо прежде всего прояснить суть системы индульгенций. Она зависит от объединения ряда предпосылок о грехе и загробной жизни, каждая из которых в отдельности наделена значительным смыслом. Первая очень эффективно проявляет себя в обычном обществе: согласно ей, любое нарушение требует возместить ущерб потерпевшей стороне. Итак, Бог требует от грешника на деле доказать, что тот раскаивается в грехе. Вторая идея: добродетели или заслуги Христа безграничны, поскольку Он – часть Божества, и поэтому их более чем достаточно для спасения смертного мира от греха Адама. К его заслугам, которых имеется в избытке, добавляются заслуги святых, во главе которых стоит Дева Мария, мать Христа. Очевидно, что это достойные заслуги в очах Божьих, ведь святые, как известно, пребывают на небесах. Эта объединенная «сокровищница заслуг» может помочь верному христианину свершить дела покаяния. Поскольку папа – наместник Христа на земле, с его стороны было бы преступной жадностью не поделиться такими сокровищами с встревоженными христианами в мире земном. А кроме того, сокровищницу заслуг можно даровать верующим, чтобы сократить время, требуемое для покаяния в Чистилище; эта награда и есть индульгенция.

Все эти идеи были сведены воедино в булле папы Климента VI, Unigenitus, в 1343 году, когда папа пытался рационализировать систему дарования индульгенций, и так уже прочно вошедшую в жизнь общества. Естественно, благочестивые христиане проявили благодарность за столь милосердное деяние Церкви. В конце концов их благодарственные приношения, по сути, стали платой за потворство слабостям, даже несмотря на то, что во всех индульгенциях (и в тех, что вышли на деньги Альбрехта) очень осторожно прописывались надлежащие условия использования, в частности – указания на то, что их приобретателям следует исповедаться, а обездоленным, в качестве особой формы социальной помощи, индульгенции предоставлялись бесплатно. В 1476 году потенциал системы значительно возрос, когда богослов Раймунд Перауди выступил с утверждением о том, что индульгенции могут помочь душам людей, уже умерших и предположительно находящихся в Чистилище, а также живым, получившим желанную индульгенцию; вслед за этим вышла и папская булла, призванная претворить эти предложения в жизнь. На этом система была завершена – и была готова оказать разрушительное воздействие на бурный нрав Мартина Лютера.

Тем не менее стоит признать, что индульгенции были малой частью доктрины о Чистилище, которая и без них бы прекрасно работала как система. Более того, сам Лютер признавал существование Чистилища примерно до 1530 года, когда наконец осознал, что его сотериологическая революция просто упразднила Чистилище (после такой смены взглядов пришлось повторно отредактировать часть его ранних работ) [19]. В том, что касалось индульгенций, Лютера разъярял иной аспект, а именно то, что каждая предпосылка, лежавшая в основе системы индульгенций, противоречила оправданию верой. Приравнивать заслуги Христа к заслугам святых – кощунство! Как сказал Августин, люди – бесполезная масса, обреченная на погибель, для своего спасения они не могут сделать ничего – и менее всего им поможет кусок пергамента, купленный у доверенных лиц архиепископа Альбрехта! По сути, Лютер не нашел в кампании Sacrosanctis ничего, против чего не возражал бы, говоря о других индульгенциях. Его первые протесты выразились в проповедях 1516 года и были сформулированы в общих чертах, и при этом Лютер (как склонны делать академики-идеалисты) игнорировал тот факт, что нападал на систему, финансовыми благодеяниями которой пользовался его собственный университет [20].