Рецепт убийства. Криминалистика Агаты Кристи глазами судмедэксперта

Они говорят, что два образца почерка, предоставленные для сравнения, скорее всего, принадлежат одному человеку, но им приходится априори верить тому, что предоставленный им образец принадлежит нужному человеку! Например, я могла бы убить подругу и сказать всем, что она уже несколько месяцев отдыхает на Лазурном берегу. Я писала бы письма самой себе, делая вид, что их присылает мне подруга. Однако со временем у людей могли бы возникнуть подозрения, действительно ли она жива и сама ли пишет письма. Поскольку я находилась бы вне подозрений, я могла бы «помочь» следствию и предоставить письма эксперту-графологу, который сравнил бы почерк в письмах с почерком в личном дневнике моей подруги. При этом полиции ничего не было бы известно о том, что я вела фальшивый дневник. Таким образом, образцы почерка совпали бы, просто они не принадлежали бы убитой.

Разумеется, сотрудники полиции понимают, что злоумышленники могут попытаться скрыть свой настоящий почерк, например писать не преобладающей рукой:

«Вы, должно быть, заметили, что я просил каждого пассажира написать свою фамилию или адрес. Для окончательных выводов тут нет оснований, потому что есть люди, которые одно делают левой рукой, а другое – правой. Некоторые пишут правой рукой, а в гольф играют левой».

Это отрывок из «Убийства в „Восточном экспрессе“». К тому времени Пуаро действительно развил в себе навыки графолога.

Еще один вариант маскировки – это использование слов и выражений, которые пишущий обычно не употребляет. В качестве примера можно привести анонима из «Печального кипариса». Один из персонажей говорит Пуаро:

«Не представляю. Письмо было совершенно безграмотное, с массой ошибок, на дешевой бумаге.

– Это ничего не значит! – отмахнулся Пуаро. – Написать его мог и образованный человек, просто боялся, что вы догадаетесь, кто он»[197].

В произведениях Агаты Кристи встречаются и более изощренные уловки. В романе «Убийство в „Восточном экспрессе“» Пуаро изучает письмо с угрозами, присланное ранее упоминавшемуся нами мистеру Рэтчетту:

«Вы не могли этого заметить, – сказал Пуаро любезно, – тут нужен опытный глаз. Письмо это, мистер Маккуин, писал не один человек, а два, если не больше. Каждый по букве. Кроме того, его писали печатными буквами, чтобы труднее было определить, кто писал».

Использование печатных букв вместо курсива (во времена Кристи курсив был стандартной практикой) – очевидная попытка скрыть свой почерк, и Пуаро сразу это понимает. К тому же письмо было написано не одним человеком, что было особенно умным ходом, ведь разные образцы почерка в одном письме собьют всех с толку. Можно предположить, что Пуаро пришел к такому выводу, заметив разный стиль начертания одних и тех же букв, которые должны были быть одинаковыми, а также разную степень нажима в штрихах пера. Я не думаю, что при создании письма применялись разные чернила, потому что в таком случае наличие нескольких исполнителей было бы слишком очевидным. Скорее всего, авторы письма использовали одну и ту же перьевую ручку, что наводит меня на важную мысль о вышеприведенном отрывке: это письмо символизирует развязку книги и, возможно, служит более важной уликой, если воспринимать его как метафору, а не как вещественное доказательство. Если не знаете, чем закончится роман, я надеюсь, что мне удалось вас заинтриговать!

ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК ХОЧЕТ СОХРАНИТЬ АНОНИМНОСТЬ, ПОЧЕМУ БЫ ЕМУ ВООБЩЕ НЕ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СОЗДАНИЯ РУКОПИСНОГО ТЕКСТА?

Буквы можно вырезать из газет и журналов, как это сделал злоумышленник в романе «Отравленное перо». Жители деревни Лимсток стали получать похожие письма, которые, казалось, были разосланы одним человеком: «Письмо было явно местное, адрес напечатан на машинке. <…> Текст письма был выклеен на листе бумаги из букв и слов, вырезанных из какой-то газеты».

В произведениях Кристи несколько раз встречаются анонимные письма, сделанные из разных материалов, и вам может показаться, что это довольно избитый ход в детективных историях. Раньше я была согласна с Кэролайн Крэмптон, автором подкаста Shedunnit[198], которая призналась: «Мне казалось, что анонимные письма – это всего лишь художественный прием, который так часто используется писателями детективов, что превратился в клише»[199]. Однако анонимки были очень распространены в реальной жизни во времена золотого века детективного жанра, и Кэролайн позднее приводит множество примеров из 1920–1930-х годов. В 2020 году Кёртис Эванс посвятил этой теме отдельную статью под названием «Анонимное письмо: странная волна преступлений в начале ХХ века»[200]. Нет никаких сомнений, что Агата знала об этом явлении, которое, по словам Эванса, «наводнило суды».