Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Неизвестно, когда Десницкий приступил к написанию «Представления». Указ императрицы, в котором перед Уложенной комиссией ставились две вышеупомянутые задачи, вышел в декабре 1766 года, поэтому можно предположить, что Десницкий узнал о комиссии в начале 1767 года, то есть до ее фактического созыва в июле, когда он еще находился в Глазго. Таким образом, он мог частично составить проект еще в Глазго, хотя у нас нет прямых доказательств этого. Известно, что копия «Представления» Десницкого, поступившая в Уложенную комиссию, была написана на английской бумаге с водяными знаками [Десницкий 1905: 10], так что Десницкий мог бы заказать копию своего «Представления» на этой бумаге в Шотландии. Однако более вероятно, что Десницкий начал писать «Представление» в конце 1767 – начале 1768 года, после возвращения в Москву, а копию заказал переписчику в России, на высококачественной бумаге, приобретенной за границей. Поскольку документ, находящийся в архиве Уложенной комиссии, написан рукой писца, а не Десницкого, можно почти с полной уверенностью сказать, что копия была выполнена не в Шотландии, а в России. Десницкий мог написать первые три части «Представления» в любое время до конца февраля 1768 года, но краткую четвертую часть меморандума – раздел под названием «Гражданская власть» – он не мог бы написать намного раньше указанного срока. Последний раздел «Представления» был написан в ответ на 22-ю главу екатерининского «Наказа», в которой рассматривались вопросы «о расходах, доходах и о государственном оных управлении» с заимствованиями из работ австрийских и немецких камералистов. Глава 22 появилась как дополнение к первоначальному тексту «Наказа» и была подписана Екатериной лишь 28 февраля 1768 года. Историк права П. С. Грацианский предположил, что Десницкий узнал о главе 22 от Николая Новикова еще до того, как Екатерина передала документ в комиссию [Грацианский 1984: 136–137]. Грацианский предположил, что ошибочная дата, которую Десницкий поставил на «Представления» – «30 февраля 1768 года» – ключ к двум аспектам композиции «Представления». Во-первых, заключительная часть, скорее всего, была написана в спешке, иначе как объяснить странную дату. Во-вторых, Десницкий мог поставить дату на два дня позже появления 22-й главы «Наказ», чтобы скрыть, что узнал о ней раньше [Грацианский 1984: 136]. Возможно и более простое объяснение ошибочной даты – описка. Однако в главном Грацианский был прав: Десницкий не мог написать свои размышления о «Гражданской власти», не зная о 22-й главе «Наказа», о которой даже по «тайным каналам» не мог бы получить сведения намного раньше конца февраля 1768 года.

Вполне вероятно, что Екатерина читала «Представление» Десницкого. Из многих источников мы знаем, что она внимательно следила за деятельностью комиссии. Если Грацианский прав в своем предположении о связи Новикова и Десницкого, то Новиков, несомненно, должен был предложить его документ вниманию императрицы. К сожалению, мы не располагаем прямыми свидетельствами о реакции императрицы на сочинение Десницкого, если таковая имела место. «Представление» пролежало в архиве комиссии неопубликованным до 1905 года – почти полтора столетия после подачи.

«Представление» состояло из восьми частей. Первые три были посвящены «ветвям» государственной власти (законодательной, судебной и исполнительной); в четвертой части речь шла о «гражданской власти», как было отмечено выше. В четырех приложениях рассматривались вопросы реформы духовенства, крестьянства, казачества и кочевых народов империи, а также народного хозяйства. Основные разделы Десницкий предварил небольшим предисловием, в котором превозносил «великий приватный труд» Екатерины по написанию «Наказа». Свое предложение о реформе Десницкий просил считать знаком своей «верности и усердия». Себя же он именовал «только последним рабом, каковым имею счастие завсегда пребыть» [Десницкий 1905: 1–2].

Десницкий писал: «При учреждении сих властей ту надобно осторожность иметь, чтоб одна власть не выходила из своего предела в другую и чтоб притом всякая из сих властей имела своих надзирателей, которых опасению чтоб она была всегда подвержена» [Десницкий 1905: 4]. Законодательный орган – «Сенат» – должен был, по сути, обладать теми же компетенциями, что и действующий правительствующий Сенат: «с приказанием и по усмотрению монархов российских делать указы вновь, старые поправлять, дополнять или уничтожать так, как надобность и изволение монаршее потребует». Кроме того, в ведение сенаторов должно было войти «войну продолжать и заключение трактатов с соседними державами наблюдать, дабы отечеству предосудительными не были»; вводить новые налоги и пересматривать существующие, следить за доходами и расходами казны. Сенат должен был стать апелляционным судом последней инстанции, то есть верховным судом империи [Десницкий 1905: 3].