Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Лекция Десницкого завершилась длинным «Рассуждением о родительской власти». По древнейшим римским законам отцы имели абсолютную власть над детьми, что Десницкий назвал «противным натуре». Он добавил, что порабощать людей на войне и принуждать их к пожизненному рабству «несходно с людскостью» [Десницкий 1952а: 219]. Затем Десницкий отметил, что римское право считало сына «орудием или инструментом, находящимся в руках своего отца» [Десницкий 1952а: 220]. Он хвалил императоров Траяна, Адриана и Константина за отмену отцовской власти над жизнью и смертью детей. Абсолютную власть отца Десницкий связывал с «нравами невежественных и варварских народов» [Десницкий 1952а: 221–223]. Он отмечал, что сыновнее повиновение также порождается привычкой к отцовской власти, при которой отец «поступает как самовластный государь в своей фамилии, в которой он не обык слышать и видеть никакого ни в чем сопротивления» [Десницкий 1952а: 224]. Это сыновнее почтение было также проявлением всеобщего уважения к пожилым людям и начальникам [Десницкий 1952а: 225–227].

Десницкий утверждал, что абсолютная власть отцов считалась законом не только у римлян, но и у татар и арабов, в семьях которых «дети почитают и боятся своего отца, как самодержавного государя» [Десницкий 1952а: 228]. У коренных народов Северной Америки и Африки «ужасная власть отцу дозволяется над своими детьми» [Десницкий 1952а: 229]. В Древней Руси, по утверждению Десницкого, отцам никогда не позволялось распоряжаться жизнью и смертью детей, так что в этом отношении Русь была исключением из общей исторической картины[76]. Тем не менее убийство ребенка отцом или матерью, согласно древнерусским правовым кодексам, каралось всего лишь годом тюрьмы. У детей не было никаких средств правовой защиты от произвола отца. Согласно Уложению 1649 года, родители могли законно бить непослушных детей кнутом, как сыновей, так и дочерей, «без всякого в таком случае к немощному полу женскому снисходительства и сожаления» [Десницкий 1952а: 230].

Десницкий предположил, что римское непросвещенное законодательство в отношении детей много веков сохранялось на Западе, еще долго после исчезновения Римской империи, ибо «многие из их варварских установлений, продолжаясь без поправления, чрез долгое время, наконец, не и предосуждение нынешним просвещенным векам сказано, почитаются у потомков с таким уважением, какое отдают суеверные подражатели вещи, которая получает все свое освящение от одной глубоком древности» [Десницкий 1952а: 232].

Десницкий проводил связь между республиканским правлением и стойкостью римских обычаев в отношении абсолютной родительской власти и рабства. Он утверждал, что республиканские институты были настолько шаткими, а верховенство закона столь непрочным, что римляне не могли найти другого средства для обеспечения своего правления, кроме как держать бо́льшую часть общества в рабстве [Десницкий 1952а: 232–233]. Он радовался тому, что в современной Европе семейные отношения держатся больше на привязанности, чем на принуждении, однако утверждал, «что такая власть отцовская… сколько бы ни казалась на теории противною натуре человеческой, на дело не могла быть столько вредная, сколько оная другим народам такой представляется» [Десницкий 1952а: 234]. Лекцию он завершил похвалой Екатерине, выразив надежду, что «искренняя единодушность, столь достойная от целого света трудолюбивой монархине, вскоре разольется по всем сердцам в ее державе» [Десницкий 1952а: 235].