Россия. Путь к Просвещению. Том 2

В примечаниях Десницкого к «Комментариям» Блэкстона интересна оценка английского парламентского правления. На основании того, как Блэкстон описывает английскую избирательную практику, Десницкий утверждает, что богатые землевладельцы покупали голоса, чтобы в парламент попали и они, и их ставленники. Подобные злоупотребления он характеризует как подрыв закона и преступление против самого правосудия [Десницкий 1952б: 289–290]. Коснувшись болезненного вопроса о казни короля Карла I в 1649 году, Десницкий указал, что члены парламента погрешили против принципа нравственности. Он согласился с Дэвидом Юмом в том, что «сие и действительно в Англии последовало от безмерной и худо предуправляемой коммерции. Ибо сокровиществующие миллионщики ужасное во всем правительстве могут делать наваждение» [Десницкий 1952б: 290]. С другой стороны, английских королей Десницкий порицал за произвол и деспотию. Он не отвергал право Парламента на сопротивление короне, если оно не доходило до насилия. Он считал, что в «прошении права», поданном при Карле I в 1628 году, «имеются премногие выгоды для подданных англинских» [Десницкий 1952б: 291]. В целом Десницкий критиковал парламент за коррупцию, за политические эксцессы и превышение полномочий, но тем не менее считал его важнейшим институтом, защищающим от абсолютизма. Таким образом, он был близок к Блэкстону во взглядах на реформы и революции, но его отношение к изъянам парламентаризма было более радикальным. Если попытаться «между строк» примечаний Десницкого вычитать о его отношении к России, можно сделать вывод, что Десницкий хотел покончить с абсолютизмом, выступал за смешанную монархию с последовательными законами и желал избежать крайностей «худо предуправляемой коммерции».

Историки России XVIII века обычно видят в Десницком либо «русского последователя Адама Смита»[77], либо «просветителя» конституционного направления 1760–1780 годов [Грацианский 1983: 239–274 ]. В более позднем прочтении Десницкий предстает как союзник Фонвизина и Новикова, как критик крепостного права и неограниченного самодержавия, идеи которого «объективно способствовали ускорению капиталистического развития России» [Грацианский 1983: 248]. Согласно этой интерпретации, Десницкий предвосхитил конституционные движения XIX века, в том числе и декабристов [Грацианский 1983: 258]. Как мы видим, в обеих точках зрения есть нечто общее: Десницкий испытал сильное влияние «Теории нравственных чувств» Смита и его лекций по юриспруденции; с проектом реформ Десницкого, вероятно, были знакомы и Фонвизин, и Новиков.

Однако любая из этих интерпретаций слишком упрощает характеристику Десницкого как мыслителя, поскольку он был одновременно и традиционалистом, и прогрессистом. Он считал монархию и церковь столпами существующего порядка и не стеснялся использовать язык Московского царства, называя себя «последним рабом» Екатерины. Кроме того, он потребовал, чтобы Церковь более активно присутствовала в общественной жизни: по его мнению, проповеди священников и епископов должны были способствовать взращиванию личных и гражданских добродетелей. Он явно надеялся, что Церковь сможет убеждением обратить неправославных жителей России в «истинное» христианство. Цели Десницкого в области религии совпадали с целями традиционалистов, таких как Сильвестр и Симеон Полоцкий, хотя его метод обращения иноверцев и отличался. Его прогрессистское ви́дение истории выходило за рамки, заданные Смитом (и Милларом), приближаясь к «закону неравномерного и комбинированного развития» в изводе XVIII века. Десницкий считал, что в «современной» России одновременно сосуществовали «первобытное» и «феодальное» землевладельческое общества, как и современная коммерция. Таким образом, он предвосхитил поиски социологов XIX и XX веков, которые размышляли над сложной социальной идентичностью империи.

Не стоит забывать и о том, что Десницкий стоял во главе длинного ряда русских мыслителей, интересовавшихся правом, нравственной философией и политикой. Среди них были А. П. Куницын (1783–1840), философ права, чье учение о естественном праве оказало влияние на декабристов и Пушкина; П. Г. Редькин (1808–1891), выдающийся исследователь классического права и современной философии права, чьи лекции в Московском университете в 1840-х годах оказали влияние на так называемых западников; западники К. Д. Кавелин (1818–1885) и Б. Н. Чичерин (1828–1904), развивавшие в своих трудах идею автономной личности; А. Д. Градовский (1840–1889), философ права, пытавшийся соединить идеи прогресса и сильного правового государства; П. И. Новгородцев (1866–1924), преподававший философию права в Московском университете и отстаивавший понятия естественного закона и естественных прав. Влияние Десницкого на этих мыслителей было косвенным, за исключением Куницына, однако он оставил для их размышления многообещающие вопросы, особенно актуальные в российских условиях и не допускавшие простых ответов: о правах личности, долге гражданина, роли государства в современной экономической жизни.