Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Императрица и правительство, вероятно, рассматривали этику и политику Новикова как абстрактную проповедь, простое продолжение собственной программы Екатерины по поощрению добродетели и служения государству. Если это так, то они упустили из виду суть мировоззрения Новикова, который считал людей равными, взаимозависимыми, отвергал макиавеллизм русского двора, порицал циничное манипулирование христианством в злых целях и хотел, чтобы политическая жизнь была одушевлена правосудием и подлинным поиском общественного блага.

Переехав в 1779 году в Москву, Новиков вскоре возглавил обширный круг масонов ложи «Осирис» и стал президентом Восьмой российской провинции масонства, которая должна была координировать деятельность масонских лож по всей России. Историк Раффаэлла Фаджонато обнаружила устав Восьмой провинции, написанный рукой Новикова, который показывает, «насколько прочно идеи демократии и конституционализма укоренились в мышлении и поведении русских масонов» [Faggionato 2005: 46–60, зд. 56]. В уставе излагались процедуры приема кандидатов и исключения, временного или постоянного, избрания должностных лиц и распределение полномочий между ними.

На протяжении всех лет жизни в Москве Новиков со своими соратниками-масонами руководил множеством просветительских и благотворительных обществ и комитетов. Среди них была Типографическая компания, которая заведовала университетской типографией и другими издательскими предприятиями Новикова. Более значимым было Дружеское ученое общество, в которое входили как ведущие масоны, так и не принадлежащие ложам. Общество занималось греческой и римской античностью, вело переписку с иностранными учеными, издавало научные книги и распространяло их в училищах. Дружеское ученое общество собирало средства на стипендии для студентов – в 1782 году стипендию получали 35 человек, а также основало при Московском университете «Переводческую или филологическую семинарию» для подготовки преподавателей и переводчиков. Фаджонато отмечает, что эти общества, выросшие из масонской филантропии Новикова в бытность его редактором «Утреннего света», поначалу были хорошо приняты властями, поскольку способствовали развитию образования.

Фаджонато считает, что, помимо общественной деятельности, Новиков занимался эзотерическими исканиями в духе розенкрейцерства. Он и еще несколько масонов изучали алхимию, философию Парацельса и герметизм, пытаясь объединить рационализм XVIII века с более древней и глубокой духовной традицией. Возможно, самым откровенным текстом московского розенкрейцерства стал перевод анонимного произведения под названием «Новое начертание истинной теологии» (опубликован в 1784 году). Целью сочинения было «Предуготовление будущего славнаго царства Иисуса Христа на земли». Розенкрейцеры должны были соблюдать веротерпимость, бороться за облегчение чрезмерного налогового бремени, отмену всех почетных титулов, уничтожение крепостного права и рабства. Это были первые шаги мудрых монархов на пути к объединению всех церквей и народов. Для подготовки к наступлению Царства Божия на земле верующим было бы желательно основать в какой-нибудь стране республику, обустроив ее по образцу Небесного Царства [Новое начертание 1784]. Автор, очевидно, считал, что монархия должна подготовить наступление Царства Божия, а республика – воплотить его.

Нет никаких свидетельств в пользу того, что Новиков выступал за немедленное введение республиканских институтов в России, или что он был согласен грандиозной политической программой переведенного сочинения. Однако в «Новом начертании» отразились тенденции европейской масонской мысли – политическое, социальное и экономическое уравнение, – которые Новиков разделял, но считал, что воплощать их нужно осторожно, с учетом местных российских условий. Легко представить, что при благоприятных политических обстоятельствах он мог бы расширить свою критику крепостного права и требовать его отмены, или призвать к созданию конституционной монархии, или отстаивать какую-либо извод религиозного экуменизма. Учитывая секретность масонских обрядов и всегдашнюю российскую подозрительность к тайным сборищам, пристальное внимание властей, к подрывному, как казалось, кружку Новикова, было лишь вопросом времени.