Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Пожалуй, самым бесстрашным человеком в России конца XVIII века был А. Н. Радищев (1749–1802), который в своем «Путешествии из Петербурга в Москву» (1790) обличил деспотизм и крепостное право как насилие над естественной человеческой свободой. Книга так разгневала Екатерину II, что она приказала арестовать Радищева, а затем сослать в Сибирь. «Бунтовщик, хуже Пугачева», – заметила она [Lang 1959: 189]. Из-за его критики российских порядков Радищева иногда считают предтечей радикальных движений: декабристов, нигилистов 1860-х годов, народников 1870-х и даже большевиков. Действительно, некоторые представители этих течений охотно называли его своим предшественником. Но он скорее напоминает реформатора или даже протолиберала, а не революционера XIX века. В 1801 году, вернувшись из Сибири в Петербург, Радищев вошел в состав правительственной комиссии, которая занималась кодификацией российских законов, расценив это назначение как возможность раз и навсегда поставить российское позитивное право на прочное основание разума. Он был горько разочарован тем, что комиссия не приняла его предложений. Его самоубийство в сентябре 1802 года могло быть протестом как против коллег по комиссии, так и против деспотичного по-прежнему режима. Если верно, что Радищев был одновременно и радикальным критиком деспотизма, и сторонником правового государства, то становится более понятным, почему его наследие вдохновляло в XIX веке как русских левых, так и либералов – приверженцев верховенства закона. Однако пытаться присвоить Радищева политическим движениям, которые в его время еще не возникли, значит переносить категории XIX века в XVIII век. Радищев действительно был радикалом, но только в понимании XVIII века – он критиковал нравы и общество и предавался философским размышлениям о смысле жизни.

Радищев мало походил на грозу политических элит. Его отцу, Николаю, принадлежало более трех тысяч крепостных: семья входила в первый процент самых богатых помещиков в империи. Воспитание Радищева было обычным. В детстве за ним присматривали сначала няня-крестьянка и дядька, затем гувернер-француз. Отец не был домашним тираном и обращался по-человечески как с детьми, так и с дворовыми людьми. В восемь лет Радищев поступил в пансион при Московском университете, где изучал классические и современные языки, математику и историю. В 14 лет он поступил в Императорский пажеский корпус, где изучал военные науки и право. Наконец, в 1766 году, в возрасте 17 лет, Радищева за государственный счет отправили за границу, в Лейпцигский университет, где он учил языки, нравственную философию и право, готовясь к карьере в Коллегии финансов. Завершив обучение в Лейпциге, Радищев служил на нескольких должностях. В 1771 году он состоял в Коллегии юстиции протоколистом, занимаясь регистрацией донесений и прошений из провинций. В 1773 году он перешел в военное ведомство, где надзирал за решениями военных судов. С 1778 по 1790 год он служил сначала в Коммерц-коллегии, а затем в печально известной своей коррупцией Петербургской таможне, возглавив ее. Официальный послужной список Радищева мало что говорит о его политическом радикализме – образованием и карьерой он походил на многих других чиновников екатерининской эпохи.

Однако уже в молодости Радищев решительно выступил против российских социальных и политических порядков. В 1767 году в Лейпциге он жаловался на обращение надзирателя, майора Герхарда Бокума с ним и другими русскими студентами. Он считал Бокума мелким деспотом, который не понимал, «что высшая власть сокрушалася иногда от безвременной упругости и безрассудной строгости» [Радищев 1949: 212]. Возмущенный Радищев подговорил своего товарища, которого Бокум оскорбил, ударить майора по лицу и вызвать его на дуэль. Предприятие завершилось домашним арестом обиженного студента и его товарищей, включая Радищева [Радищев 1949: 220–221]. В Лейпциге Радищев слушал лекции по философии у Эрнста Платнера, чьи аргументы в защиту свободы совести и слова он впоследствии использовал для критики цензуры в «Путешествии из Петербурга в Москву». Также в Лейпциге Радищев читал французских философов, предпочитая Дидро, Гельвеция, Гольбаха и Мабли [Lang 1959: 48–51]. Похоже, глубокое впечатление на него произвела попытка его сокурсника осмыслить проблему наказаний. Начиная со студенческих лет Радищев считал смертную казнь безнравственной. Позже, в 1770-х годах, его столкновение с обыденной несправедливостью русской жизни привело к тому, что его отношение к российскому государству стало более жестким, а его отвлеченная вера в человеческое достоинство выразилась в детальной критике государственной системы, которая это достоинство попирала.

В 1775 году Радищев опубликовал перевод книги аббата Мабли «Размышления о греческой истории» (1766), в которой превозносилась древняя Спарта за свободу от засилья чиновников и тирании царей, и обосновывалась возможность мудрого республиканского правления[83].