Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Тут видна алчность дворянства, грабеж, мучительство наше и беззащитное нищеты состояние. Звери алчные, пиявицы ненасытные, что крестьянину мы оставляем? то, чего отнять не можем, – воздух. Да, один воздух. Отъемлем нередко у него не токмо дар земли, хлеб и воду, но и самый свет. Закон запрещает отъяти у него жизнь. Но разве мгновенно. Сколько способов отъяти ее у него постепенно! [Радищев 1949: 185–186].

В главе «Хотилов» путешественник читает «Проект в будущем», оставленный близким другом, который предупреждает помещиков, что терпение крестьян на исходе:

Ждут случая и часа. Колокол ударяет. И се пагуба зверства разливается быстротечно. Мы узрим окрест нас меч и отраву. Смерть и пожигание нам будет посул за нашу суровость и бесчеловечие. И чем медлительнее и упорнее мы были в разрешении их уз, тем стремительнее они будут во мщении своем [Радищев 1949: 129].

Автор проекта составил план законодательства о постепенной отмене крепостного права. Прежде всего он предлагал разделить сельских и домашних крепостных, запретив переводить крестьян на домашние работы, и как можно скорее уничтожить «домашнее рабство». Крестьянам должна быть предоставлена свобода выбора супругов. Эти меры призваны были оградить крестьян от уничтожающего гнета и предоставить гражданские права. Затем предлагается освободить крепостных, отдав им обрабатываемую землю в личную собственность с правом свободной покупки и продажи. Освобожденные крестьяне должны были получить звание граждан, уравненных в правах с прочими. Произвол помещиков в наказании крестьян должен быть отменен. В обмен за землю и привилегии гражданства крестьяне должны были выплачивать господам «известную сумму» [Радищев 1949: 131–132].

Протест Радищева против социального неравенства не ограничивался критикой системы чинов и призывом к отмене крепостного права, но затронул также гендерное неравенство. Казалось, он считал, что, терпя угнетение наравне с мужчинами, крестьянки подвергаются дополнительным оскорблениям. В Зайцово, в упомянутом ранее имении крепостных женщин «по щекам били или за волосы таскали». Молодые господа «в свободное время ходили по деревне или в поле играть и бесчинничать с девками и бабами, и никакая не избегала их насилия» [Радищев 1949: 83]. Дважды в книге путешественник упоминает о случаях изнасилования. О попытке изнасилования крестьянки в Зайцово сообщают губернскому чиновнику, отцу насильника. Асессор, разгневанный тем, что жених защитил невесту, применив силу против обидчиков, отвечает жестоко: «Как ты дерзнул… поднять руку на твоего господина? А хотя бы он с твоею невестою и ночь переспал накануне твоея свадьбы, то ты ему за то должен быть благодарен» [Радищев 1949: 85]. По мнению Радищева, крепостные крестьянки не были защищены от насилия ни обычаями, ни законом.

Радищевский путешественник изображает женщин в трех образах. В главе «Валдаи» он описывает деревню, в которой незамужние женщины соблазняют усталых прохожих. Тактика состоит в том, чтобы пригласить прохожего в баню, а затем пробудить в нем похоть. Путешественник объясняет происходящее «развратными нравами» жителей деревни, но также оно проистекает из общего нравственного упадка в стране. В главе «Едрово» путешественник описывает невинную молодую крепостную девушку по имени Анна, которую идеализирует за то, что ее «откровенная невинность, любострастному дерзновению неприступная, научила бы меня ходить во стезях целомудрия» [Радищев 1949: 118]. Наконец, путешественник представляет себе Истину в образе женщины-странницы, задача которой – посетить каждого монарха и снять пелену с его глаз, чтобы он узнал правду о своем царстве [Радищев 1949: 118].