Россия. Путь к Просвещению. Том 2

В этом заключалась радищевская весть надежды, обращенная к его согражданам-единомышленникам: в развращенном обществе ищите прибежища в добродетели. Там, где обычаи и нравы добродетельны, гражданин должен им следовать. Если закон справедлив, его следует уважать. Если обычаи и закон противоречат друг другу, следуйте закону, за исключением случаев, когда закон спорит с добродетелью. Пассивное сопротивление нарушающему закон правительству всегда оправдано, ибо в государстве нет более высокой власти, чем власть закона – за исключением самой добродетели. Радищевская иерархия – обычай, закон, добродетель – предлагала наилучший способ превратить чудовищную тиранию в мирное, законное, добродетельное государство. Ведь если тиран будет пытать совестливых граждан, возражающих против его тирании, он будет вечно подвергаться поношениям и насмешкам. Радищевская доктрина сопротивления тирании была не пропагандой вооруженной революции, а, скорее, защитой верховенства морального авторитета над голой политической волей, права над силой.

Радищевская критика системы чинов, крепостного права, гендерного неравенства и самодержавия ставила сложные вопросы о нравственных основах российского социального и политического устройства, и все же мало что в этой критике было новым. В начале своего правления Екатерина призывала образованных россиян обличать порок и утверждать добродетель. Более того, в первом проекте «Наказа» и, смягченно, в опубликованном варианте она сама отметила недостатки крепостного права. В то же время Новиков в своих сатирических журналах высмеивал жестоких помещиков. Десницкий в своих лекциях касался проблемы власти в семье в юридическом и этическом контексте. Многие мыслители – Екатерина, Панин, Державин, Десницкий, Новиков – пытались согласовать сильное правительство с верховенством закона. Таким образом, «Путешествие из Петербурга в Москву» можно прочесть как настойчивое повторение общепризнанных социальных и политических трудностей России.

От предыдущих работ книгу Радищева отличает тон автора, его зачастую категоричные моральные суждения и готовность делать из них смелые выводы. Рассмотрим по очереди каждый из этих феноменов.

Самое первое слово «Путешествия» – «Чудище». Его Радищев заимствовал из великолепного перевода «Приключений Телемака» Фенелона (1699), выполненного В. Тредиаковским в 1766 году[86]. По сюжету книги, Телемах, сын царя Одиссея, спускается в Тартар на поиски души своего отца. Радищев в цитате ссылается на отрывок, в котором Телемах видит царей, наказанных за злоупотребление властью. Их мучение состоит в том, что в зеркале Истины они вечно созерцают свои злодеяния.

B то [Зерцало] смотрились они, да в том не-моглиж и-не-видетьГрубыя толь величавности, алчныя хвал смехотворных;Также и жестоты своея к Человекам подвластным,Должны которых были всегда Благосчастными делать;И своегож Отвращения от Добродетели всяки;Страха притом и – боязни, слышать Истину точну;Склонности к людям негодным, к ласкателям же подлодушным;Лености, Неги, и Нерадивства, и Подозрений,Пышности, и Велелепий своих попремногу чрезмерных,А основанных всех на – людей разорении крайнем;И Властолюбия, и Любочестия, тщетны и – Славы,Приобретаемы кровию многих своих Подчиненных:Но наконец своея и Лютости, ищущи всяк деньНовых себе Утех в слезах и – отчаяни бедных.

В зеркале Истины монархи видели самих себя ужаснее многих чудовищ, «И, напоследок, нежели тот преужасный Пес Кервер / Чудище обло, озорно, огромно, с тризевной и – Лаей, / Из челюстей что своих кровь блюет ядовиту и смольну, / Коя моглаб заразить Живущих всех земнородных». Телемах узнает, что самые злые цари «Были те, которым приписаны превелелепны / В жизни их похвалы», те, «что сами желают безстыдно / Подлых Ласкательств» [Тредиаковский 1849, 2: 575–577]. В Тартаре эти нечестивые правители страдают от вечного «несносного Рабства» в наказание за то, что поработили свой народ. Таким образом, с помощью аллюзии на перевод Тредиаковского Радищев устанавливает связь между «чудовищем» Цербером и наказанием за тиранию, а также между Цербером и тиранами, которые видят в зеркале Истины собственные «чудовищные» отображения.