Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Не бойся ни осмеяния, ни мучения, ни болезни, ни заточения, ниже самой смерти. Пребудь незыблем в душе твоей, яко камень среди бунтующих, но немощных валов. Ярость мучителей твоих раздробится о твердь твою; и, если предадут тебя смерти, осмеяны будут, а ты поживешь на памяти благородных душ до скончания веков [Радищев 1949: 103].

Таким образом, философские посылки Радищева проводят к политической теории, основанной на разуме и добродетели, согласно которой граждане от рождения равны и обладают неотъемлемыми правами, на которые правительство не может посягать, не рискуя встретить сопротивление. Гражданин, видящий в обществе или государстве угрозу добродетели, обязан преступать неразумные обычаи и сопротивляться несправедливому законодательству. В крайних случаях, когда враг угрожает жизни гражданина, он может взять в руки оружие для самозащиты и убить нападающего. Радищев в своем рассуждении недалеко останавливается от утверждения, что терпящие несправедливость граждане вправе совершить революцию, то есть заключить новый общественный договор, создав правительство для защиты своих интересов. Он призывал лишь к активному сопротивлению жестоким помещикам и нерадивым чиновникам. Однако, поскольку он основывал свои идеи на неотъемлемых правах человека, на разуме и добродетели, его нравственное чувство, по-видимому, указывало на возможность революции.

В этом отношении политическая теория Радищева была близка к логике Второго трактата о правлении Джона Локка (1689), который утверждал, что для защиты жизни и имущества людей необходим общественный договор. Когда же правительство оказывается не в состоянии защитить жизнь, свободу и собственность людей, они вправе восстать против угнетения. В главе 19, параграфе 222 Второго трактата Локк писал:

…когда же законодатели пытаются отнять и уничтожить собственность народа или повергнуть его в рабство деспотической власти, то они ставят себя в состояние войны с народом, который вследствие этого освобождается от обязанности какого-либо дальнейшего повиновения и свободен обратиться к общему прибежищу, которое Бог предусмотрел для всех людей против силы и насилия[87].

Локк оградил себя от обвинения в том, что «ставить основу правления в зависимость от неустойчивого мнения и непостоянного настроения народа – это значит обрекать государство на несомненную гибель». В параграфе 223 он пишет, что люди «не так легко отказываются от старых форм, как это могут некоторые предположить. Их с трудом удастся убедить исправить явные недочеты в той структуре, к которой они привыкли». Локк утверждает, что частые восстания маловероятны, поскольку «революции не происходят при всяком незначительном непорядке в общественных делах», и что народ восстает лишь «в результате длинного ряда злоупотреблений, правонарушений и хитростей», направленных против прав народа. Однако в параграфе 232 Локк недвусмысленно утверждает, что тот, кто применяет силу без права, «ставит себя в состояние войны с теми, против кого он ее так применяет; а в таком состоянии все прежние узы разрываются, все другие права недействительны и каждый имеет право защищать себя и сопротивляться агрессору»[88]. Радищев изложил основные положения Локка, – о праве личности, о праве на самозащиту от тех, кто «ставит себя в состояние войны» с народом, – но опустил вывод Локка о праве на революцию и его оговорку о маловероятности частых восстаний.