Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Правительственное расследование показало, что показания Радищева не во всем точны. Первоначально книготорговец Зотов признал, что Радищев дал ему 25 экземпляров книги, и что еще 25 экземпляров он получил от московского купца Петра Михайлова и других лиц; на допросе же Зотов показал, что на самом деле получил от Радищева 50 экземпляров [Радищев 1907, 2: 326, 329–330]. Зотов также заявил, что продал по меньшей мере девять экземпляров книги и просил у Радищева дополнительные экземпляры [Радищев 1907, 2: 328]. Сам Радищев признался, что посылал книгу нескольким людям, которых не указал ранее, в том числе придворному поэту Державину [Радищев 1907, 2: 323] и своему давнему другу, А. М. Кутузову [Радищев 1907, 2: 334]. Есть также основания полагать, что Радищев распространил книгу среди своих подчиненных по таможенной службе.

Хотя Радищев утверждал, что распространял свою книгу в ограниченном кругу, этого хватило для сенсации. Надворный советник Иван Вальц показал, что, увидев книгу, он понял, что «эта та книга, о которой по всему городу говорят» [Радищев 1907, 2: 332]. Отставной военный поручик Н. П. Осипов сообщил дознавателю: «Судя по великому любопытству публики к той книге, нельзя не сумневаться, чтобы кто нибудь из зависливых и корыстолюбивых типографщиков не вздумал ее печатать». Осипов также слышал, что книга Радищева изначально вышла за границей, в Лейпциге, на немецком языке [Радищев 1907, 2: 333]. Следователи, напротив, опасались, что Радищев отправил книгу за границу для издания на немецком или французском языке [Радищев 1907, 2: 341].

Вскоре после того, как Радищев начал распространять «Путешествие» через книготорговцев и знакомых, книга попала к Екатерине II. У нас есть два достоверных источника, свидетельствующих о ее реакции: устные впечатления, которыми она поделилась со статс-секретарем А. В. Храповицким в конце июня – начале июля 1790 года, и замечания, как на полях книги, так и отдельно.

Храповицкий заносил замечания императрицы в свой дневник, наряду с записями о ее решениях в области военной и внутренней политики. В записи от 26 июня он отмечает: «Говорено о книге Путешествие от Петербурга до Москвы: тут разсевание Французской заразы: отвращение от начальства; автор Мартинист; я [императрица] прочла 30 стр. Открывается подозрение на Радищева» [Храповицкий 1862: 226]. Судя по этой записи, кто-то предупредил императрицу о выходе «подрывной» книги; начав читать ее, она сразу же почувствовала ее радикальный настрой. Поскольку Радищев опубликовал книгу анонимно, императрица изначально не была уверена в его причастности к изданию. Либо у нее уже были основания подозревать его в нелояльности, либо, что более вероятно, кто-то донес на него как на (вероятного) автора. Утверждение императрицы, что автор – «мартинист», свидетельствовало о ее беспокойстве по поводу подпольного крыла масонства. После этой беседы правительственное расследование в отношении автора продвигалось быстро: 2 июля Храповицкий записал, что, по его сведениям, Радищев «сидит в крепости» [Храповицкий 1862: 226].

7 июля Храповицкий отмечал: «Примечания [императрицы] на книгу Радищева посланы к Шешковскому. Сказывать изволила, что он бунтовщик, хуже Пугачова, показав мне, что в конце хвалит Франклина, как начинщика, и себя таким же представляет. Говорено с жаром о чувствительности» [Храповицкий 1862: 227]. Франклина императрица, вероятно, ассоциировала с введением свободы печати в штате Пенсильвания [Радищев 1949: 155]. Возможно, она также связывала Франклина с квакерами, которые, как упоминал Радищев в главе «Медное», хотели отменить рабство [Радищев 1949: 159][93]. После 7 июля Храповицкий в своем дневнике уже не упоминает о деле Радищева. 4 сентября 1790 года, вынося Радищеву окончательный приговор, Екатерина не сочла нужным сообщить о своей реакции Храповицкому [Радищев 1907, 2: 348].

Несмотря на лаконичность, дневник Храповицкого является полезным источником по трем причинам. Во-первых, Храповицкий показал, что, с точки зрения императрицы, книга Радищева представляла серьезную проблему для государства. Во-вторых, как видно из его записей, Екатерина прочитала книгу за две недели, с конца июня по начало июля 1790 года. В-третьих, Екатерина сочла, что имеет дело с революционным заговором «мартинистов» вроде Радищева; что России грозит нечто похуже пугачевского бунта – мировое революционное движение, охватившее сначала Америку и теперь – Францию.

В письменных замечаниях к книге Радищева Екатерина подробно остановилась на некоторых оскорбительных элементах. Прочитав первые главы книги, она отметила: