Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Начальник екатерининской тайной полиции С. И. Шешковский на допросе передал Радищеву критические замечания императрицы по поводу «Путешествия из Петербурга в Москву». Радищев отвечал на обвинения императрицы по пунктам. Он заявил, что соавтора у него не было [Радищев 1907, 2: 309], что его главным мотивом была писательская слава, а не желание выступить с социальной критикой. По его словам, рукопись он написал до Французской революции, и поэтому события во Франции он не рассматривал как образец для России [Радищев 1907, 2: 310]. Он утверждал, что не намерен был высмеивать существующую систему правления, хотя и отметил, что губернские чиновники не всегда соблюдают законы и допускают злоупотребления [Радищев 1907, 2: 311]. Описывая угнетение крепостных, он надеялся «воздержать иногда такого человека, которой бы захотел поступить так дурно», ибо «между помещиками есть такие можно сказать уроды, которые отступая от правил честности и благонравия, делают иногда такия предусудительныя деяния». Однако он согласился, что «у хорошева помещика крестьяне благоденствуют больше, нежели где либо» [Радищев 1907, 2: 311–312]. Радищев признал, что его оправдание крепостных, убивавших жестоких хозяев, было «безрассудным», но отверг обвинение в том, что он подстрекал крестьян к убийствам. По его словам, он хотел, «чтоб дурными поступками с крестьянами помещики от сего написании посрамились» [Радищев 1907, 2: 313]. Он утверждал, что, порицая деяния царей, имел в виду не правление Екатерины, а «писал подлинно о царях известных по истории, которые ознаменованы в свете в прошедших веках… дурными поступками» [Радищев 1907, 2: 314]. Оду «Вольность» он объяснил как размышление о нечестивых правителях, подобных Нерону и Калигуле. Екатерину он похвалил как благодетельную правительницу и выразил пожелание, чтобы ее правление служило примером для других народов и эпох. Он сожалел, что с похвалой отозвался о Кромвеле, «о сем скаредном, коварном и злоумышленном присвоителе верховной власти» [Радищев 1907, 2: 315]. Радищев клялся, что «как сам не имел никакаго намерения сделать возмущения, то и сообщников не имел» [Радищев 1907, 2: 316]. Он отрицал, что хотел разрушить святость семьи и ниспровергнуть родительскую власть, желая только, чтобы семейная привязанность была основана «на чувствовании сердечном» [Радищев 1907, 2: 312]. Радищев заявил, что не является деистом, хотя «не был у исповеди и причастия, кажется, лет пять или шесть» [Радищев 1907, 2: 309], однако «всегда был христианином и держался тех догматов, в коих родился» [Радищев 1907, 2: 310]. Как ни странно, Радищев признал, что его намерение отменить книжную цензуру было «заблуждением», заявив: «…я так думал, что без нее можно обойтиться, но теперь вижу из собственнаго своего опыта, что она полезна по тому более, что естьли она будет существовать… то подлинно она спасет многих подобных мне, заблужденно мыслящих» [Радищев 1907, 2: 314].

7 июля 1790 года Радищев изложил свои взгляды в официальном заявлении Шешковскому и императрице. В нем он писал о себе:

Гражданин миролюбивый, подданный, живущий в столице законов, ревнитель в исполнении высочайших Ея Императорского Величества повелений; сын почтительный к родителям, человек, претекший уже бурное время страстнаго колебания, отец, плачевное наименование, отец чадолюбивый, – колико вещей за меня глаголющих.

Радищев признавал, что в его «пагубной книге» встречаются «дерзновенные выражения», но утверждал, что «того не мыслил», и что писал, «гоняся за пустою славою, прослыть писателем» [Радищев 1907, 2: 318–319]. Он отверг обвинения в том, что его книга призывает к революции:

Естьли кто скажет, что я писал сию книгу, хотел сделать возмущение, тому скажу, что ошибается, первое и потому, что народ наш книг не читает, что писана она слогом для простаго народа не внятным, что и напечатано ея очень мало.... И может ли мыслить о сем, кто общников не имеет; возмог ли я помыслить, что почесть меня таким возможно [Радищев 1907, 2: 319].

Радищев сообщал, что написал «Путешествие из Петербурга в Москву» в попытке «быть известному между авторами, и из продажи книги приобрести себе прибыль» [Радищев 1907, 2: 320]. Первоначальную идею книги Радищев обрел, «читая путешествие Йорика», то есть «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии» Л. Стерна.