Россия. Путь к Просвещению. Том 2

В сочинении «О человеке, его смертности и бессмертии» Радищев приводил диалектические аргументы в пользу возможности человеческого бессмертия. Свое сочинение он разделил на четыре книги. В первой книге рассматривались физиологическое происхождение человека от сперматозоида и оплодотворенной яйцеклетки до рождения, сходство и различие человека и животных, связь между окружающей средой и воспитанием человека. Радищев утверждал, что в яйцеклетке человек существует потенциально, но для придания ему жизненных сил необходима энергия сперматозоида; что в яйцеклетке вполне могут существовать человеческие души, не отделенные от телесной материи. Он считал, что человека от животных отличают двуногость, способность приспосабливаться к разным климатическим условиям, умение учиться, делить расстояние на интервалы и определять время, изощренное музицирование и изящество образного ви́дения, но более всего – способность выражать свои мысли словами. Принимая во внимание столь великие достижения духа, как театр, не стоит ли человек на вершине творения? – спрашивал он.

Радищев предположил, что отличительные черты человека согласуются с существованием бессмертных душ. Только у людей есть чувство добра и зла, им свойственно представление о «всемогущем существе», божественном отце, а познание этого существа связано со стяжанием добродетели. Только человек способен понимать законы природы и совершенствовать самого себя и общество. Вслед за Локком Радищев утверждал, что люди учатся на своем опыте, анализируя его с помощью разума. Однако, как и Монтескьё, он отмечал, что разные племена достигают разного уровня знаний в зависимости от условий окружающей среды. Он также заметил, что люди учатся не одинаково и с различной скоростью [Радищев 1949: 308]. Таким образом, хотя в своей теории образования Радищев во многом опирался на локковский сенсуализм, применял он ее не механически, учитывая культурные, психологические и духовные различия между людьми. Радищевская теория дифференцированного обучения признавала наблюдаемую данность, но в то же время позволила ему в конце первой книги намекнуть, что отдельные люди могут по-разному переживать смерть.

Во второй книге Радищев проанализировал центральную для западной философии проблему соотнесения тела и разума, то есть связи между физической материей и мышлением. Он сформулировал проблему самым драматичным образом, отметив, что если допустить тождество физического существования и мышления, то «смерть в человеке есть его последняя и совершенная кончина; что он, совершивши течение дней своих, умрет навсегда и не возможет восстать, существовать, быть ни в какой вообразительной возможности» [Радищев 1949: 314]. В основном он следовал аргументам работы Джозефа Пристли «Исследование о материи и духе» (1777), в которой утверждалось, что все во Вселенной состоит из материи; что движущая сила материи присуща ей самой и держит ее вместе; что мышление – это свойство материи или, по крайней мере, какой-то силы, связанной с материей. Согласно теории Радищева, свойства мыслящего существа – это жизнь, чувствительность и мышление. Каждое из них связано с каким-либо физическим явлением: движением материи, работой органов чувств, деятельностью мозга и центральной нервной системы. Как и Пристли, он считал, что мышление происходит в пространстве и времени, и, как материя, оно обладает протяженностью и формой. Радищев признавал, что если неукоснительно следовать этой антидуалистической логике, то физическая смерть повлечет за собой конец мышления, а значит, и того, что большинство людей называет индивидуальной «душой».

Однако, подобно Пристли, Радищев отверг этот вывод. Пристли утверждал, что душа нематериальна, а значит, о ней нельзя рассуждать с научной точки зрения. Более того, поскольку способность мыслить связана с работой мозга, смерть есть лишь вре́менная остановка мышления. Когда «спящий прах» человека будет воскрешен в последний день, способность мыслить автоматически восстановится[97]. В конце второй книги Радищев также не согласился с логикой материализма, согласно которой физическая смерть – это конец мышления и «души». Всякий, кто придерживается такого мнения, – «тиран лютейший, варвар неистовый, хладнокровный человеконенавидец» [Радищев 1949: 342–343]. Согласиться с материалистической логикой – значит лишить человека благословения смерти, понимаемой как предел всем страданиям и власти тиранов. Согласие с такой логикой означает и утрату надежды на справедливость. «Ужель гонители Сократа на равную с ним участь осуждены?» – спрашивал он [Радищев 1949: 343].