Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

Однако решением этого вопроса занимался не Утида Ясуя, а прибывший в конце ноября 1903 г. в Тяньцзиня военный атташе полковник Аоки Нобудзуми, который был хорошо знаком с Юань Шикаем. 28 декабря Аоки телеграфировал в Морской Генштаб: «По поводу совместного сотрудничества в области разведки он [Юань Шикай] не возражает, однако сегодня в Порт-Артуре предпринимаются чрезвычайно строгие ограничительные меры против китайцев, поэтому ситуация такова, что достаточно сложно подобрать пригодных для агентурной работы людей (бэйянские офицеры в большинстве являются уроженцами Фуцзяня, поэтому [из-за языкового барьера] для разведывательной деятельности не подходят). Однако, как бы там ни было, я провёл переговоры с [командующим Бэйянским флотом] адмиралом Е [Цзуйгуй] (сейчас он находится в Тяньцзине), который согласился с подбором и отправкой на разведку офицеров флота – уроженцев Северного Китая. С другой стороны, он высказал мнение, что более целесообразным для ведения разведки было бы руководство ею не через наше консульство в Чифу, а непосредственно из Тяньцзина командующим [Китайской гарнизонной армией генерал-майором] Сэмба [Таро]. Е пояснил, что в случае объявления войны [морская] связь между Чифу и Порт-Артуром будет нарушена, поэтому лучшим способом станет её организация по суше»[197].

Что же касается Владивостока, то 15 мая 1903 г. заместитель начальника МГШ контр-адмирал Дэва Сигэто обратился к старшему секретарю МИД по общим вопросам Тинда Сутэми с просьбой возложить обязанности по составлению отчётов о деятельности русской армии и флота на юге Приморья, а также по другим принципиально важным военным вопросам на коммерческого агента или его сотрудников и организовать непосредственную связь подобранных лиц с 3-м бюро[198]. Вероятно, это обращение было вызвано предстоящим отъездом в Инкоу на должность младшего секретаря консульства Судзуки Ёносукэ.

К этому времени под руководством Судзуки во Владивостоке действовала группа японских агентов, которые собирали информацию о фортификационных сооружениях крепости и дислокации крепостной артиллерии. Однако 18 мая 1903 г. владивостокская крепостная жандармерия задержала японцев Окано Сёдзиро, Танака Синсаку и Усиронэ Мацутаро во время составления ими чертежа Токаревской батареи. Задержанные не признали факта ведения разведки, а обнаруженный чертёж выдали за рисунок владельца их столярной мастерской Харагути Кинтаро, который, в свою очередь, заявил, что «таковой […] был сделан им и представляет чертёж полок, которые ему хотели заказать в типографии Уссурийской железной дороги, и случайно остался в кармане его шубы, данной им Усиронэ в день его задержания». Более чем исчерпывающие объяснения Харагути были приняты во внимание Иркутской судебной палатой, и 30 августа арестованные японцы вышли на свободу[199].

В связи с провалом агентуры Судзуки и его отъездом в Инкоу 15 июня 1903 г. обязанности по сбору разведывательной информации в интересах МГШ были возложены на младшего секретаря коммерческого агентства во Владивостоке Иванага Какудзю. Хотя по инструкции МИД Иванага должен был отправлять доклады через коммерческого агента Каваками Тосицунэ на имя министра иностранных дел, большую часть своих сообщений он адресовал непосредственно начальнику 3-го бюро МГШ контр-адмиралу Хосоя Сукэудзи и руководителю русского направления капитану 2-го ранга Иноути Кинтаро[200].

В письмах к Хосоя от 3 и 5 июля Иванага, в частности, сообщал, что «я ежедневно объезжаю пункты дислокации русских войск и сил флота в данном районе, непосредственно наблюдаю за ними и различной инфраструктурой, […] всякий раз докладывая управляющему делами Каваками, а он – министру иностранных дел» и что «я не черпаю информацию от доморощенных агентов или из газетных статей, так как самостоятельно обследую территорию», поэтому просил обеспечить его фотоаппаратом либо подзорной трубой[201].

В помощь Иванага 15 июля начальник МГШ отправил во Владивосток сроком на месяц капитана 2-го ранга Иноути Кинтаро, который находился там до 19 августа[202]. Поступавшие от него и Иванага сообщения проходили в разведсводках 3-го бюро МГШ под литерой «информация из Владивостока». Появление в Приморье кадрового офицера разведки именно в середине июля было неслучайным: из различных источников 3-е бюро МГШ знало о прибытии 30 июня во Владивосток из Порт-Артура 3 русских броненосных крейсеров 1-го ранга и спланированном на середину июля – начало августа заходе туда до октября для проведения сезонных регламентных работ главных сил Тихоокеанской эскадры, прежде всего 6 эскадренных броненосцев.