Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

Большой объём информации о русском флоте поступал от военно-морских атташатов в Санкт-Петербурге, Лондоне и Берлине. Так, в шифротелеграммах атташе в России капитана 1-го ранга Сакаи Тадатоси содержались сведения о межтеатровых переходах русских боевых кораблей с Балтики на Дальний Восток и кораблестроительных программах царского правительства, причём их источниками нередко выступала местная пресса. Наблюдение за Черноморским флотом занималось японское консульство в Одессе во главе с вице-консулом Иидзима Камэтаро (1902–1904).

Разведку в интересах Морского Генштаба также вели частные пароходные компании. Отделение «Нихон юсэн кайся» в Порт-Саиде информировало по телеграфу о проходе русских судов через Суэцкий канал. Представительства компании «Мицуи буссан» в Лондоне, Порт-Саиде, Сингапуре, Гонконге и Дальнем отслеживали закупки царским правительством кардифского угля и перемещения русских боевых кораблей. Капитаны курсировавших между Владивостоком и Японией пароходов «Кокура-мару», «Коцумару», «Исэ-мару», «Татэгамимару» по просьбе МГШ с начала июня докладывали об обстановке в Приморье[209]. К ведению разведки в интересах 3-го бюро также подключились все японские дипмиссии в Европе, Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке.

Кроме того, в Корее в сентябре 1903 г.– феврале 1904 г. сбором разведывательной информации занимались несшие стационерную службу в Инчхоне сторожевой корабль 3-го класса «Сайэн» и бронепалубный крейсер 3-го класса «Тиёда», командиры которых тесно взаимодействовали с военно-морским атташе в Сеуле капитаном 3-го ранга Ёсида Масудзиро (1903–1905) и японскими дипмиссиями в этой стране[210].

Всего за период с 5 мая 1903 г. по 8 февраля 1904 г. 3-е бюро получило из различных источников более 300 разведывательных сообщений о русских военно-морских силах на Тихом океане и состоянии береговой обороны, что позволило японскому командованию оперативно отслеживать изменения в обстановке на Дальневосточном морском театре и корректировать подготовку флота к войне. С 20 мая 1903 г. МГШ ежедневно печатал разведывательные сводки и по мере необходимости рассылал их в адрес Генштаба, кабинета министров и нижестоящих органов управления флота[211].

Военно-морская разведка прилагала усилия к тому, чтобы информация из одного источника оперативно перекрывалась сообщением из другого. Так, 3 июля 1903 г. младший секретарь владивостокского коммерческого агентства Иванага Какудзю направил в 3-е бюро доклад о заходе 30 июня из Порт-Артура во Владивосток для докования и ремонта броненосных крейсеров 1-го ранга «Россия», «Громобой» и бронепалубного крейсера 1-го ранга «Богатырь» под командованием контр-адмирала Э.А. Штакельберга и спланированном прибытии туда 12–13 июля остальных кораблей Тихоокеанской эскадры во главе с командующим вице-адмиралом О.В. Старком и младшим флагманом контр-адмиралом П.П. Ухтомским. Спустя полторы недели, 12 июля, информацию о нахождении 3 русских крейсеров во Владивостоке подтвердил вернувшийся оттуда в Кобэ капитан парохода «Исэ-мару», а 14 июля докладом из Сеула со ссылкой на перехваченную шифротелеграмму командира американского стационера в Порт-Артуре продублировал младший флагман Флота постоянной готовности контр-адмирал Уриу Сотокити[212].

Все проводимые командованием японского флота мероприятия по повышению боеготовности его кораблей, береговых подразделений, служб тыла и разведывательных органов отражали нараставшую со второй половины 1903 г. эскалацию напряжённости в отношениях Токио с Санкт-Петербургом по вопросам вывода русских войск из Маньчжурии и российской экспансии в Корею.

Для купирования этих угроз 23 июня 1903 г. военно-политическое руководство Японии провело совещание в присутствии императора, в котором участвовали 5 советников Муцухито (гэнро), премьер-министр, министр иностранных дел, военный и военно-морской министры. Было решено начать переговоры с Россией по маньчжурской и корейской проблемам. Собравшиеся пришли к мнению, что можно пойти на определённые уступки России в Маньчжурии, но ни при каких обстоятельствах нельзя отдавать ей даже самой малой части территории Кореи и в случае необходимости следует применить военную силу. Формулировка японского предложения Санкт-Петербургу заняла полтора месяца[213].