Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

В связи с решениями совещания 1 июля военно-морской министр Ямамото Гомбээ распорядился усилить Флот постоянной готовности. В его состав были переданы эскадренный броненосец «Асахи», 2 броненосных крейсера 1-го класса («Иватэ», «Якумо») и 8 эсминцев. Организационно-штатная структура Флота постоянной готовности теперь включала 1-ю (4 эскадренных броненосца), 2-ю (4 броненосных крейсера 1-го класса) эскадры, 1-й и 2-й дивизионы эсминцев (по 4 вымпела) и отдельный отряд (2 бронепалубных крейсера 2-го класса). Кроме того, в составе ВМФ были образованы Учебный отряд (3 бронепалубных крейсера 2-го класса) и базирующийся на китайские и корейские порты Отряд постоянной готовности (по 2 бронепалубных крейсера 2-го и 3-го классов, 3 сторожевых корабля 3-го класса) во главе с контр-адмиралом Уриу Сотокити. Приказом командующего флотом вице-адмирала Хидака Сонодзё, после завершения подготовительных мероприятий и пополнения запасов угля все корабли за исключением эсминцев к 15 июля должны были прибыть в Аомори[214].

Однако поступившая через неделю по линии 3-го бюро МГШ информация стала поводом для беспокойства командования японского флота и основанием для приведения части его сил в высшие степени боевой готовности: как сообщал 8 июля из Порт-Артура капитан-лейтенант Идзюин Сюн, там проходило некое важное совещание с участием главного начальника Квантунской области Е.И. Алексеева, командующего Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала О.В. Старка, специально прибывшего из Санкт-Петербурга статс-секретаря А.М. Безобразова, военного министра А.Н. Куропаткина, посланников в Корее и Китае А.И. Павлова и П.М. Лессара, командира армейского корпуса (на деле Заамурского округа Отдельного корпуса пограничной стражи) из Харбина генерал-лейтенанта Н.М. Чичагова, однако из-за особой секретности мероприятия каких-либо подробностей ему выяснить не удалось[215].

Речь на совещании шла о выводе русских войск из Маньчжурии и разделении сфер влияния с Японией в Корее. Собравшиеся признали необходимым воздержаться от занятия любой части корейской территории, но высказались за принятие мер к тому, чтобы помешать Японии «к занятию не только всей Кореи, но и хотя бы даже одной южной её части», не прибегая, однако, к военной силе. Кроме того, рекомендовалось убрать из лесной концессии на р. Ялу всех действующих офицеров, заменив их отставниками[216].

Не зная об этом и подозревая Россию в агрессивных намерениях, 10 июля Ямамото приказал командующим ВМР и Флотом постоянной готовности загрузить на наиболее боеготовые корабли (по 1 эскадренному броненосцу, 1 броненосному крейсеру 1-го класса и 2 бронепалубных крейсера 2-го класса) помимо обычного запаса каменного угля резерв английского кардифского угля для выхода в море в случае непредвиденной ситуации, а 1 августа отдал приказ об их сосредоточении по мере завершения ремонта на рейде Сасэбо. К 28 августу большая часть сил флота находилась там[217].

3-е бюро МГШ продолжало внимательно наблюдать за действиями Тихоокеанской эскадры, которая, согласно августовским телеграммам Каваками Тосицунэ и Иванага Какудзю, в дополнение к прибывшим в конце июня во Владивосток на докование и ремонт 3 броненосным крейсерам с 4 по 8 августа перевела туда же из Порт-Артура 6 эскадренных броненосцев, броненосный крейсер «Рюрик» и бронепалубный крейсер 2-го ранга «Новик» под командованием вице-адмирала О.В. Старка, оставив на главной базе 4 бронепалубных крейсера 1-го ранга, 4 бронепалубных крейсера 2-го ранга и 2 минных крейсера[218].

Сосредоточение главных сил ТОЭ в таком хорошо освоенном японской военно-морской разведкой пункте базирования флота, как Владивосток, позволило ей оперативно получать детальную информацию об уровне боеготовности и мероприятиях боевой подготовки русских морских сил на Тихом океане. Не ограничиваясь визуальным и агентурным наблюдением, Каваками лично посетил несколько боевых кораблей и завязал полезные знакомства с русскими офицерами, о чём доложил в МИД 6 августа:

«В настоящее время число базирующихся на Владивосток боевых кораблей Тихоокеанской эскадры достигло 10 единиц. Флагманом командующего эскадрой вице-адмирала Старка изначально был броненосец „Петропавловск“, но 6 августа был переназначен на „Ретвизан“, так как „Петропавловск“ встал на ремонт в Николаевский док.

Хотя я хотел посетить командующего на „Ретвизане“, поскольку он в это время был на берегу, то встретился с командиром корабля. Затем посетил контр-адмирала Ухтомского на судне „Пересвет“, где свёл с ним знакомство.

Во время визитов на оба корабля я как бы невзначай выяснил цель и срок их пребывания здесь. Стало известно, что из-за незавершённости переговоров по маньчжурской проблеме они будут стоять на якоре где-то месяц.

„Петропавловск“ 9 августа выйдет из дока, а его место в тот же день займёт „Севастополь“»[219].