Рождение двойника. План и время в литературе Ф. Достоевского

Человек подполья безуспешно пытается преодолеть запрет на собственное существование, ведь этому «жалкому человеку» постоянно мерещится, что он не существует с точки зрения Другого. Сознавание и есть набор всевозможных злопамятных чувств, иметь сознание – это ненавидеть, презирать, бояться, подозревать, унижаться, пугаться и бояться, преследовать, таиться, нападать исподтишка, злорадствовать, упиваться болью других да своим собственным страданием, если только известно, кто его причинил… Помнить зло, где память выступает на первый план как особая функция сохранения злых мстительных чувств и даже их накопление:

«Я стыдился (даже, может быть, и теперь стыжусь; до того доходил, что ощущал какое-то тайное, ненормальное, подленькое наслажденьице возвращаться бывало в иную гадчайшую петербургскую ночь к себе в угол и усиленно сознавать, что вот и сегодня сделал опять гадость, что сделанного опять-таки никак не воротишь, и внутренне, тайно, грызть, грызть себя за это зубами, пилить и сосать себя до того, что горечь обращалась наконец в какую-то позорную, проклятую сладость и, наконец, в решительное, серьезное наслаждение! Да, в наслаждение, в наслаждение! Я стою на том. Я потому и заговорил, что мне все хочется наверно узнать: бывают ли у других такие наслаждения? Я вам объясню: наслаждение было тут и именно от слишком яркого сознания своего унижения; оттого, что уж сам чувствуешь, что до последней стены дошел; что и скверно это, но что и нельзя тому иначе быть; что уж нет тебе выхода, что уж никогда не сделаешься другим человеком; что если б даже и оставалось еще время и вера, чтоб переделаться во что-нибудь другое, то, наверно, сам бы не захотел переделываться; а захотел бы, так и тут ничего не сделал, потому что на самом деле-то и переделываться-то, может быть, не во что. А главное и конец концов, что все происходит по нормальным и основным законам усиленного сознания и по инерции, прямо вытекающих из этих законов, а следственно, тут не только не переделаешься, да и просто ничего не поделаешь»[204].