Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Аристотель создал науку естественную историю. Для Аристотеля инструментом познания была логика, а не классификационная система. Его «История животных» организована как множество линий, состоящих из примеров физиологических рассуждений. Аристотель обсуждает группы животных, но берёт их из народной таксономии и обыденного языка. Для разных целей Аристотель различным образом упорядочивает материал в разных работах, у него не существует экспликации системы животных как целого. Когда кажется, что Аристотель обсуждает систему живого – на деле он говорит о том, как надо расположить излагаемый материал для лучшего следования цели рассуждения. Сама система как таковая им не исследуется.

Аристотель дал цепочки рассуждений, нацеленные на предмет исследования, но система живого в целом не становилась у него предметом исследования. Аристотель не был сторонником «внутренней классификации» в смысле Майра – группировка по эмпирическому сходству в малые группы, а затем во всё большие. Платон и Аристотель были риториками, риторика позволяла упорядочить материал для использования в обсуждениях. Знания были структурированы, но не так, как материал для научного исследования. Основанием, из которого исходил Аристотель, был естественный язык. Натура классифицировалась согласно филологическим принципам – потом это унаследовали опиравшиеся на Аристотеля схоласты [Breidbach, Ghiselin 2006].

В дотеоретической таксономии каждый ранг соответствует фиксированному уровню реальности. Разделение идёт по системам органов (репродукция, питание, локомоция и т. п.) и их функциональным частям. Каждой функциональной части органа (признака) может быть поставлен в соответствие таксон (вид). Основной тенденцией народной таксономии Этрен считает постижение локальных флоры и фауны через взаимно исключающие основные типы. Каждый тип распознаётся среди других благодаря уникальному образу, гештальту. Живой мир является интегрированным целым взаимодействующих частей. Таков, по мнению Этрена, ключ к аристотелевской биологии. Всю эту сложную систему взаимодействующих понятий Этрен называет дотеоретической таксономией [Atran 1990].

Недостаточность концепции о народной таксономии

Взглянув на этот разбор системы Аристотеля, мы можем понять шаг мысли Этрена, масштаб его концепции. Для Этрена существует народная биология, в том числе народная таксономия, иногда в рамках каких-то локальных традиций излагаемая мудрецами вроде Аристотеля. И следующим шагом будет научная революция и система Линнея. Всё развитие длиной почти в 2000 лет умещается внутри одного деления на шкале Этрена – то есть цена деления той линейки, с которой он подходит к изучению истории, очень велика. И потому взгляд из концепции Этрена оказывается очень неисторичным – при таком масштабе почти неразличимы различия и этапы становления знания. Например, при изложении того, что полагал Аристотель, Этрен спокойно домешал туда и Окена – и этот разрыв в 2000 лет не смущает его. То, что думал Окен, для Этрена есть всего лишь проговорённый аристотелизм. Причём тут же Этрен договаривается уже и до концепции экологической ниши и принципа разделения ниш – и всё это при изложении Аристотеля; не только Окен, но и Гаузе относится тем самым к дотеоретическому этапу. Характерно, что Этрен никак не обосновывает термин «дотеоретический» и не пытается обсудить эту стадию развития знаний. Это просто так называется, подряд излагаются этнографические данные по названиям животных и растений и взгляды Аристотеля – и называется всё это pretheoretical.

Тем самым Этрен даёт объяснение научной революции, этой давней темы многих историков науки. В данном случае выстраивается оппозиция. С одной стороны – народное знание, основанное на здравом смысле (с точки зрения антропологической школы Этрена), пользующееся открытыми метафорами, работающее с живым языком, с перечнем сходств и различий, обладающее антропоцентрическим мировоззрением. С другой стороны, имеется наука, которая опирается не на здравый смысл, а на внутренние причинные связи, обозначаемые точной терминологией, отвергающей антропоцентризм и т. п. Это красиво выстроенное противостояние относит Аристотеля и многих, многих других учёных древности на этап дотеоретического познания и формулирует следующий за ним этап новой европейской науки, свершившейся научной революции, обозначаемой именами Линнея и Гарвея для живой природы – и именами Коперника, Галилея и Ньютона для других областей знания.

Концепция Этрена основана на новых эмпирических знаниях и чрезвычайно остроумна. Её критика – отдельное занятие, здесь же надо сказать только то, что позволило бы нам продолжить рассмотрение того, как развивалось знание о живом, не останавливаясь вместе с ответами, данными Этреном. По сути, его ответы закрывают некоторое количество вопросов, с ними становится «всё ясно», и именно с этим следует справиться. Тут не надо детальной критики понятий, можно ограничиться самыми общими чертами концепции.