Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Поскольку не было объекта – «Природы», не было и задачи изучения природы. Поскольку не было объекта, не было и его частей – не было «растений», нельзя было сформулировать задачу – сделать список видов растений, всего мира или данной местности, или список всех животных. Растения и животные относились к разным главам энциклопедии: что-то в сельском хозяйстве, что-то в лесном, что-то в медицине. Как только в результате работы гербалистов стали появляться всё более полные компендии, перечни растений с претензией на полноту, стало очевидным, что ни один человек не может знать все объекты естественной истории. К XVI в. это было уже общим пониманием. И знание стало коллективным по причине множественности объектов природы. Совершенное и полное знание стало невозможным [Ibid.].

Итак, Леоницено и его последователи установили точные соответствия между описаниями античных авторов и обликами окружающих растений. В следующем поколении произошло образование новой области знаний, новой области деятельности – рождение естественной истории. До того занятия таких врачей и гуманистов понимались как, соответственно, интерес врача к новым лекарственным травам и филологический интерес к древним текстам. Примерно с середины XVI в. натуралисты стали считать себя – и другие стали их признавать – как людей, которые занимаются чем-то особенным, что близко к медицине и натуральной философии, но отличается от обеих.

Второе поколение – создание технологии описания. Следующее поколение – с 1530 по 1560-е гг. В это время с особенной очевидностью выяснилось, что не все растущие вокруг растения описаны древними. Понять это достаточно чётко можно было лишь после качественного перевода текстов древних авторов и точного соотнесения описанных в них растений с образцами, найденными в природе. Эта работа была проделана первым поколением гербалистов, и теперь настало время описания новых видов – тех, которых не знали античные авторы.

Это – время «отцов ботаники»: Отто Брунфельса (Otto Brunfels, 1488–1534), Иеронимуса Бока (также Трагус, Hieronimus Bock, 1498–1554), Леонгарда Фукса (Leonhart Fuchs, 1501–1566). Все они были врачами, интересовались лечебными свойствами растений, и необходимость различать разнообразные растения вынуждала их быть достаточно точными в описаниях и иллюстрациях. К тому же поколению относятся Пьер Андреа Маттиоли (Pietro Mattioli, 1501–1577), Жан Руэль (Jean Ruel, 1479–1537), Валериус Кордус (Valerius Cordus, 1515–1544), Ремберт Доденс (Rembert Dodoens, 1517–1585), Конрад Геснер (Conrad Gessner, 1516–1565). Интерес к травам стал модным, и весь XVI в. – эпоха травников. Грин [Greene 1909] назвал И. Бока и В. Кордуса первыми фитографами.

В этом поколении людей, связанных с изучением растений, становится намного больше. Сохранился album amicorum (гостевой альбом) Геснера, великого эрудита с обширными знакомствами: по этому документу удалось восстановить круг его общения [Fisher 1966; Ogilvie 2006]. Больше всего среди его знакомых оказалось врачей, остальные – один аптекарь, теологи, министры, преподаватели богословских и филологических факультетов, юристы, издатели. Филологи и юристы спорили с врачами и ботаниками о переводе терминов Плиния, филолог Скалигер комментировал сочинения по естественной истории Аристотеля и Теофраста.

А натуралисты давали собственные описания растений или компилировали древних, добавляя рисунки. Книга Брунфельса иллюстрирована рисунками Дюрера; Бок отличался очень точными (для того времени) описаниями. Геснер опубликовал историю животных (1551–1558). Там были названия на нескольких языках, иллюстрации, описание, медицинское значение, повадки и способы питания; большая секция называлась филологической и включала обзор сведений о данном животном в истории, литературе и искусстве. Все эти книги представляют собой переиздания Диоскорида с различными дополнениями.

Как только появились несколько травников с разными дополнениями к Диоскориду, возникла идея их объединения – создания компендиума мировой флоры, всемирной системы растений. Другое дело, что решать эту задачу предполагалось тривиальными средствами – по-прежнему господствовало убеждение, что растений на свете не так уж много, и достаточно вставить в древние списки несколько недавно обнаруженных экзотов, как будет готово хорошее приближение к мировой системе.

У Феофраста в описании результатов походов Александра баньян просто объявлен индийским вариететом средиземноморской фиги. Это и означает, что экзоты запихиваются в рамку, сделанную для местных растений, объявляются просто их дальними уклонениями. Таким образом можно действовать довольно долго, сводя местные флоры друг к другу – недавно описанную к более классической. Это ещё не очень сильно отличается по методу от народно-таксономических знаний, и Этрен [Atran 1990] относит работы «отцов ботаники» Брюнфельса, Трагуса и Фукса к народной таксономии.