Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Труды Матиаса де Лобеля, Шарля де Л’Эклюза, Уильяма Тёрнера (William Turner, 1508–1568) выходят в основном во второй половине века: после травников О. Брунфельса 1530–1536, И. Бока 1539, Л. Фукса 1543, К. Геснера 1544, Р. Доденса 1554, П. Маттиоли 1562 – теперь приходит время книг Тёрнера («Herbal» 1551–1568 гг.), М. Лобелиуса (1576 г.), Якоба Теодора фон Бергцаберна (Табернемонтанус, Jakob Theodore von Bergzabern, 1520–1590) (этот добрый доктор, кроме 18 человек детей, произвёл на свет «Neuwe Kreuterbuch», 1588 г.), Клюзиуса («Rariorum plantarum historia», 1601 г.). В этих работах описано много новых видов, а скорее – форм, ранг описанных единиц ещё не ясен.

В XVI в. ботаника была очень сильно сконцентрирована на морфологии – ботаника была видимой и очевидной. Не было сложных приборов и техник, всё определялось остротой глаза. Не был также выработан язык описания, одни и те же формы, изгибы и оттенки именовались по-разному даже в пределах одного языка, а тем более смысл искажался при переводе – что на латынь, что на другой национальный язык. И потому складывающееся многонациональное сообщество гербалистов, естественных историков стремилось общаться посредством рисунков. Рисунки помещали в письма, в книги.

Разумеется, осознавалось также и то, что при этом исчезает. Геснер писал, что при обучении через книги и рисунки пропадают сведения о запахе, цвете растений. Обходиться с этой утратой можно было различным образом. Одни ботаники, фигурально выражаясь, предпочитали слепоту, другие – оставались зрячими. То есть, например, И. Бок в большей степени выделял невизуальные признаки в своей практике, пытался описывать растения, не опираясь на то, что можно только видеть. Эта традиция жила среди учеников Трагуса. А другие гербалисты были в большей степени визуалистами, они пытались сделать описания внешнего вида растений более точными.

Каспар Баугин сосредоточился на морфологии, та же линия прослеживалась у Кордусов. Ранние натуралисты, ещё в начале XVI в., описывали цвет, запах и вкус растений. Конечно, они были неточны и ограничены расплывчатыми значениями слов («очень изящный жёлтый цвет» – Clusius). К середине XVI в. можно заметить потерю интереса к обсуждению и различению оттенков цвета, поскольку затруднены были сравнения цветов с описаниями, которые были даны натуралистами прежних поколений. В самом деле, можно как-то найти общее понимание переливчатых оттенков с кем-то, кто живет за тысячу миль – но с тем, кто умер три десятка лет назад, уже не удастся договориться о значениях цвета. «Это может быть замечено в потере интереса к описанию цветов» [Stearn 1957]. Отсутствие техник репродукции цвета, доступных для массовых изданий, создавало трудности для понимания точного значения терминов, обозначающих цвет [Ogilvie 2006].

И к середине XVI в. «слепые» победили «зрячих». В ботанических изданиях и описаниях стали превалировать указания на форму, фигуру и расположение. Цвет, вкус и запах были элементами опыта, которые исчезали при описании. При «натуральном» опыте в саду эти качества были первыми – и они же исчезали при трансляции знания. Возникала ситуация двойного знания. Одно – которое можно было получить при личном общении и личном ученичестве. Там достаточно было услышать – «да у него же просто цветочки ярко-синие» – и всё становилось ясно. И совсем другое знание возникало при чтении книг, рассматривании гравюр и переписке с другими учеными. Тут речь шла больше о формах и числе. Значит, следовало ограничивать опыт тем, что могло быть конденсировано из общего опыта и репродуцировано в словах и рисунках ренессансных естественных историков. Традиции личного знания наследовались от учителя к ученику, часто терялись. В общий и сравнительно легко усваиваемый опыт переходило лишь то, что можно было, как в консервы, поместить в книги – в неразработанный для таких описаний язык и чёрно-белые гравюры.

Четвёртое поколение – систематизаторы. Четвёртое поколение натуралистов – 1590–1620-е гг. Позади этап первичной обработки древних текстов и выявления того, какие же растения в них описаны. Позади этап создания локальных флор, описания местных растений, массированного описания новых видов. Теперь накопившиеся данные, изданные в разрозненных работах, сохраняющиеся в тех или иных гербариях, требовалось свести вместе.