Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Однако при всех своих трудах и отработке техник гербалисты мало занимались системотворчеством, созданием аргументированной системы растений на рациональных основаниях. В работах гербалистов растения чаще всего перечислялись по алфавиту или разделялись скорее согласно полиграфическому искусству – на тома – чем по ботаническим особенностям. Работы по созданию систем – это уже другой класс исследований, и по мере успехов гербалистов в создании списков видов всё более настойчиво продвигаются попытки системотворчества. В работах Андреа Чезальпино «De plantis libri» (1583) и Адама Залужанского «Methodus herbariae» (1592) постепенно проявляются элементы воспроизводимого метода построения системы таксономических категорий.

Предмет «растение»

Итак, в XVI в. соединились естественная история как тип исследования устройства мира и коллектирование, ставшее модным образом жизни элиты к началу XVII в. [Findlen 2008b]. Систематика стала центром мира естественной истории, заняла место основы биологического знания. При этом ботаника была в центре внимания ренессансной естественной истории. Ренессансная наука исходила из materia medica через интерес врачей и аптекарей к увлечению гербариями и описаниями растений, но теперь уже, постепенно сдвигаясь, от практического интереса врачей перешла к систематическому интересу. Этот интерес образовал новый предмет знания – растение.

Здесь важно увидеть, как развитие науки достигается совершенно различными путями. С одной стороны, шло описанное в предыдущем разделе планомерное развитие коллекторской научной программы – создавались уточнённые описания растений, сводки, каталоги. Это даёт образ неумолимого прогресса – если не знать, что результат всего этого движения – достижение примерно того же уровня, что в античности или в Китае VIII или XVI вв.

Но одновременно с этим поступательным, аддитивным развитием происходят и другие сдвиги – обозначаемые легкомысленными словами «мода» и «интерес». Гербалистам удаётся возбудить в «обществе», в элитах интерес к собиранию растений и книг о растениях. В соответствии с многими дополнительными влияниями – религиозными, мистическими и философскими – этот интерес в данное время оформляется как интерес систематический, а не частный. А систематический интерес – это создание предмета для разума, предмета изучения.

Растение создавалось селекцией и элиминацией опыта. То, где оно произрастает, какие растения вокруг, на каких почвах, какие животные, прежде всего насекомые, с ним связаны, кто им питается, от каких болезней оно лечит – весь этот круг сведений был отделён, отодвинут: это было осознано как ряд отдельных интересов, к самому растению прямого отношения не имеющих. Все сведения о том, кто и в какой книге растение упомянул, в каких древних легендах оно присутствует, каким символическим значением обладает – тоже было сочтено посторонним знанием, это не про растение, как его понимают ботаники.

Этим не исчерпывается создание предмета ботаники. Создание растения было связано со становлением классификационного подхода. Каждый интерес, каждая деятельность, каждый метод познания вырезает из реальности предмет в соответствии со своим характером. Если растение выделяет эколог, или собиратель лекарственных трав, или садовод – каждый выделит в предмете нечто своё. Когда центральным интересом был классификационный, произошло выделение предмета ботаники, и выделенное растение стало пониматься как растение в собственном смысле, как «настоящее», «на самом деле», – в отличие от возможного привнесения случайных сведений, вроде книг с упоминанием и условий произрастания.

Описывать с разных сторон, что именно было отрезано у растения и что к нему прибавлено, можно бесконечно долго, поскольку существует множество точек зрения на то, каким должно быть растение. Поэтому остановимся только на одном примере. Самым обычным возражением на рассуждение о конструировании предмета науки является сомнение – а в самом ли деле все обстоит столь критично? Ну, конечно, сказки и мифы отделяют от природы, это понятно, но ведь факты природы не искажаются и в научной литературе растение представлено фактически как есть, в природной форме?

Авторитетный взгляд науки, формирование ею предметов наблюдения столь естествен, что очень многим кажется, что факты и в самом деле таковы, как их описывает наука – множество очень важных операций, которыми наука препарирует действительность, не замечаются, считаются «понятными». Поэтому обратимся к одному яркому примеру, который демонстрирует: то, что считается объективным, каждое время конструирует по-своему.