Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Можно обратить внимание, как менялся опыт натуралиста. С одной стороны, опыт схематизировался, упрощался. Критериями опыта становились возможность транслировать его, проверить и воспроизвести – в рамках данных практик и технических средств. В соответствии с этими целями первичный опыт подразделялся на ценный и неценный, на тот, который внимательно наблюдали и собирали – и тот, который не замечали. Именно на примере ренессансных ботаников можно видеть этот процесс изменения опыта в деталях – как систематически элиминировали сведения о запахе, цвете, вкусе и отдавали предпочтение форме, фигуре, расположению.

Это не просто селекция опыта, отделение того, что считается достоверным, от недостоверного. Это конструирование новой реальности. Здесь чувственная наглядность интеллектуальных рациональных (сверхчувственных) реконструкций и диаграмм выдается за понятийную убедительность. Схема, рисунок, рациональная реконструкция считается более реальной, чем данные опыта, всё равно, с селекцией или без неё. Воспитывается убеждение, что истинная реальность заключена в том, что будет нарисовано и подсчитано, а реальность опыта – это несовершенное, «грязное» отображение этой рациональной схемы. Сам опыт в это время начинает переосмысляться, во всё большей степени становится не методом, не методическим принципом, а видом метафизики (как сенсуализм). Опыт становится не столько «вглядыванием, вкапыванием, вчувствованием», а – прокламацией определённых убеждений.

Процесс изменения опыта был весьма сложным, ведь, в определённом отношении, это и было тем процессом, в котором рождалась наука. Одновременно с упрощением и схематизацией опыта он обогащался и рос. Можно выделять три вида опыта: непосредственное наблюдение; собственная память натуралиста; коллективный опыт сообщества, выраженный в словесных и рисованных образах. Коллективный опыт стал набирать вес и транслировавшаяся им картина мира всё более схематизировалась. Но зато на других уровнях опыта происходило обогащение – натуралисты теперь ходили в леса и поля на экскурсии, наблюдая растения. Вместо скрытной деятельности знахарей растение стало предметом студенческих экскурсий. Натуралисты создавали сады для повторного наблюдения растений, повторяющиеся наблюдения за растениями на всех стадиях жизненного цикла – несомненно, новый опыт, и в ботаническом саду он приобретается много легче и быстрее, чем в живой природе. Натуралисты создавали гербарии, наблюдая растения из далеких экспедиций. Все эти средства компенсировали ошибки памяти – но следует помнить, что в коллективный опыт всё это богатство новых наблюдений входило в «слепом» варианте, для передачи опыт элиминировался и схематизировался.

Рождающаяся ботаника вырабатывала несколько технологий. Начиная с Луки Гини и до Баугина происходила отработка техники гербаризации. Создавались условия для воспроизводимости ботанического опыта: можно спорить, точно ли так выглядело растение, виденное в лесу, но предъявленный гербарный экземпляр сильнейшим образом сокращает возможности споров и разногласий. Создаётся неизменный экземпляр, источник повторного опыта, проверки наблюдений. Создаются и распространяются ботанические сады, значение которых примерно то же, что у гербариев (повторность наблюдений в удобное время), плюс возможность наблюдать весь жизненный цикл растения, а кроме того, появление возможности наблюдать за растениями экзотическими. Благодаря Валериусу Кордусу создаётся новая техника риторического описания – точное описание растения, где нет места фантазиям, описание схематизировано и достаточно однозначно соответствует частям растения. В переписке Баугина [Ogilvie 2006] также шлифуется новая риторическая техника: работая с гербариями, рассылая гербарные листы корреспондентам – Баугин отказался от упоминания тех качеств, относительно которых трудно достичь однозначности, и вырабатывал более точную, более сухую манеру описания растения. В эволюции стиля описания у Баугина видна линия отказа от неморфологических свойств (не только литературных реминисценций, но и экологических взаимосвязей), переход к морфологическим диагнозам и постепенное обеднение используемой морфологии. Для работы надо не увеличивать доступный опыт, «набирать факты», а также и уменьшать его, оставляя только удобные, «хорошие» признаки.

Разрабатывается техника точного реалистического рисунка (Дюрер). Все три основные техники направлены на однозначное воспроизведение единичного опыта: точный рисунок, точное описание и гербарный экземпляр позволяют элиминировать субъективные споры о признаках и договариваться о месте некого воспроизводимого опыта в системе знаний. Благодаря использованию этих техник, создающих однозначность, возникает возможность избавления от информационного мусора, чем занимается Баугин: много работая с гербариями, он свёл множество названий растений в синонимы и отчистил списки видов от лишних названий и ошибочных упоминаний.